Бывают странные сближения.
May. 14th, 2026 11:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalanKatia Margolis ·
В последнее время — всё чаще. Что, впрочем, неудивительно.
Во время большой украинско-европейской акции протеста «Биеннале несогласия» 9 мая моя приятельница, украинская писательница и переводчица, спросила меня:
-А что это за тип идёт перед нами?
Учитывая, что незнакомых людей на массовой манифестации, куда съехались участники из разных городов, было немало, я удивилась вопросу. Однако должна признаться: интуиция моей приятельницы пробудила и во мне давно забытые сенсоры.
Будучи воспитана в антисоветской, околодиссидентской семье, я с детства различаю этот тлетворный запах ГБ, в какие бы благовидные и убедительные формы он ни облекался.
Впрочем, на этот раз мне не сразу показалось всё это подозрительным: я не параноик и предпочитаю сначала проверить более нейтральные объяснения и гипотезы.
В самом конце мероприятия тот самый незнакомый светловолосый мужчина с простым лицом и с камерой снова появился в поле нашего зрения.
Сначала он заговорил на плохом английском и при этом тайно, довольно неумело, снимал мою коллегу на видео, не представившись. Она насторожилась и стала расспрашивать, кто он и для кого ведёт съёмку.
Лишь после нескольких вопросов мужчина назвал себя — Сергей, российский журналист, беженец и бывший сотрудник телеканала «Дождь», — заявив, что был «преследуем» и что о нём можно прочитать в Википедии.
На это моя приятельница резонно заметила: зачем ему в таком случае было говорить по-английски и скрывать своё имя?
Он быстро растворился в толпе.
Наутро моя дотошная подруга, успевшая его сфотографировать и провести собственное мини-расследование, прислала мне имя и фамилию этого человека. Они мне ничего не говорили.
Однако буквально через несколько часов эта фамилия снова попалась мне уже в сети.
Сергей Ерженков.
Он активно хейтил протесты против российского павильона, опубликовал в социальных сетях оскорбительные комментарии в адрес участников акции, упомянув, разумеется, и «белое пальто», и вашу покорную слугу, и других присутствовавших, и очень натужно и громко рассуждал о грантах, об использовании имён политических заключённых и, разумеется, о высоком искусстве вне политики.
Работал он не слишком профессионально.
И довольно простодушно для засланного казачка рассказывал о некоем «заказчике», который якобы нанял его как оператора и оплатил поездку в Венецию.
Одновременно набирали обороты стоны хор.ру о вероломной отмене Сокурова.
Это совпадение сразу не показалось мне случайным. Уж больно неадекватной была эта дружная и внезапная кампания «Караул, они обидели нашего Сокурова!» — учитывая, что и упомянут он был нами кратко и без личной критики, а использовать его хотели лишь в операции по отмыванию репутации одиозного Буттафуоко через якобы встречу с инакомыслящими на коктейльном приёме за закрытыми дверями.
Да и совпадение с внезапным выводом Сокурова на арену Московского кинофестиваля тоже выглядело более чем подозрительным.
Но реакция на отмену мероприятия (точнее, на правильное решение самого Сокурова и его отказ от участия в этом постановочном действе) была настолько массово неадекватной — даже с поправкой на хор.ру и условных Галяминых — на фоне действительно одиозного международного события, а именно нормализации возвращения путинского присутствия на международную арт-сцену, что за ней уже отчётливо просматривалась та же дирижёрская палочка.
Интуиция не обманула.
Тот факт, что весь этот shitstorm по поводу якобы «отмены Сокурова» проигнорировал тему российских художников-политзаключённых, а также то обстоятельство, что их имена и даже портреты были отправлены президенту Биеннале Буттафуоко и опубликованы всеми центральными итальянскими газетами, при том что возбуждённая московская публика — даже в изгнании — прицепилась к упомянутому вскользь Сокурову и устроила вакханалию, не замечая (в отличие от европейской публики) очевидного, наводил на размышления.
Особенно показательно было то, что информационным спонсором кампании и её проводником выступало «Эхо».
Кампания была явно срежиссирована, и я почти не сомневалась, что её руководитель — известный медиагосподин в штатском — вновь был при исполнении.
Он оказался не единственным.
И тут как раз возник Ерженков.
Вечером он снова попался мне на улице и даже пытался опять «тайно» снимать меня во время моего интервью одному телеканалу в кафе, а затем, будучи замечен помощником оператора, неуклюже сделал вид, что снимает селфи, и убежал.
Все эти дни он неистово писал и комментировал в сети. С его творчеством все желающие могут ознакомиться на его странице.
Но его интернет-пафос и возмущение выглядели какими-то картонными. Словно он сам себя подстёгивал, а подлинного вдохновения и страсти как не было, так и нет.
И тут я вспомнила, где слышала это имя.
Он — автор документального посмертного фильма о Павле Кушнире. Говорят, даже хорошего фильма (я его не смотрела).
Я полезла в Википедию. Ответ на этот парадокс лежал уже в первом абзаце.
Там фигурировало имя Ксении Собчак.
От Caolan Robertson я знала, что Собчак как раз находится в Венеции: ему удалось заметить её в одном из закрытых кабинетов известного венецианского ресторана.
Дальше уже нетрудно было сложить два и два.
Вероятно, Ерженков привлечён к работе над каким-то пропагандистским фильмом.
Ждём «Анатомию протеста — 2» с Собчак в роли продюсера.
Мне жаль этого Ерженкова. Он не производит впечатление человека большого ума или злодейства. Его либо шантажируют, либо он покупает себе у путинской крестницы индульгенцию на возвращение, выполняя задание по дискредитации протеста и меня лично.
Схема довольно топорная.
Как справедливо заметил один мой собеседник, такие же наивные и податливые эмигранты, измученные ностальгией, сто лет назад выполняли задания НКВД, затем возвращались и попадали в те же лагеря.
II.
И наконец — самое смешное— проекция как основа провала.
Они судят по себе.
Мерят по себе. И рассчитывают исходя из собственной картины мира— где никто не живет по принципам и по правде вне денег и интересов.
Плюс убогий колхозный кругозор. Отсюда неадекватная проекция и ошибки в расчетах.
Ровно это же ведет к провалу и пу .
Им не понятно; что люди живут вообще в совершенно другой реальности.
И даже в мелкой диверсии у них просчет. Потому что, например , я живу вне их координат.
Я ежедневно говорю на других языках и работаю в иных мирах — уже двадцать лет профессионально как художник в Италии и в Европе, вне РФ (хотя раньше и выставлялась там, например, в Музее Ахматовой в Санкт-Петербурге и на других площадках, а также публиковала книги в российских издательствах — этого я не скрываю. Говорят, что некоторые мои книги до сих пор продаются там, несмотря на мой письменный запрет. В бандитской стране это неудивительно. Где нет прав человека, нет и авторских прав. И вообще никаких прав. Разумеется, после 2022 года я не получаю за это никаких денег).
Моя работа как художника принципиально находится вне «русского мира». Попытка втащить меня туда задним числом выглядит довольно нелепо.
Я не российская художница, а давно уже венецианская. Все мои работы, выставки и инсталляции находятся не просто за периметром этой колючей проволоки, а вне его. Я не политический художник и не акционист, хотя иногда обращаюсь и к этим формам. Но в целом занимаюсь другим. Я работаю в разных техниках — от офорта до муранского стекла, — и это моё ремесло и моя ежедневная профессия. Так же как и написание книг и текстов.
Поэтому вся эта активная операция по диффамации чуть было вообще не прошла мимо меня, поскольку пузырь хор.ру, их СМИ, взаимные перепосты и их повестка давно мне чужды.
Я не читаю прессу по-русски. Я брезгую скользкими «Медузами», не прислушиваюсь к чужому «Эху», которое транслирует Москву, и не люблю попадать под «Дождь». Наблюдать взаимозачёты петухов и кукушек на этом птичьем дворе мне тоже скучно. Я слишком хорошо знаю эту реальность просто в силу своего происхождения. Именно поэтому она мне понятна, неприятна и скучна.
Однако в какой-то момент знакомые прислали мне скриншоты, и я решила из чисто энтомологического любопытства заглянуть в этот угол — всё ещё жалкий и неадекватный, что свойственно местечковому, провинциальному сознанию (оба термина, возможно, неудачны, но других в русском языке, видимо, не нашлось), продолжающему считать себя влиятельным центром.
К этому добавилась навязчивая и однообразная, зацикленная на самой себе и завистливая критика прогремевшей на весь мир акции Pussy Riot и FEMEN. Именно образ в малиновых балаклавах стал одним из символов этой Биеннале.
Любовь к модным стерильно-нейтральным гламурным трендам, выборочная глухота и слепота — тоже характерные черты хор.ру и всего того, что говорит голосом современного свободного мира, существующего вне душного междусобойчика «своих» и «СВОих».
Повторю ещё раз.
Венеция — мой дом. Это мой любимый город. Самый прекрасный на земле. Это внутренний и очень личный пейзаж. Это отражения и встречи с самим собой и с другими. Это мир — внутри и снаружи.
И мне отвратительно видеть здесь ползучий спрут российской пропаганды и ощущать тлетворный запах «русского мира». Агрессивно-виктимную мифологию о самих себе, паразитирующую на мировой культуре, я узнаю издалека. Как и замаскированные под нейтральные операции российского art washing.
И да: сначала балеты и поэты, потом — ракеты. Причём всё это существует на деньги от тех самых ракет, которые ежедневно летят в Украину.
И, разумеется, не протесты, а их отсутствие, как и любая нормализация России сегодня, готовят и удобряют почву для войны.
Они создают ложный образ нормальности и безопасности присутствия страны-террориста, подавляют способность к сопротивлению, раскалывают европейские общества и ведут деструктивную работу. Иначе рф не вкладывала бы столько сил и ресурсов в эту уже давно не «мягкую силу».
Мы как раз последовательны. Но что-то не сходится не у нас, а у вас, дорогие «оппозиционные» и «антивоенные».
Вы против путинского режима? Вы в ужасе от российского вторжения в Украину? Вы «против войны»? И за четыре года так и не смогли дозреть до деятельной помощи Украине в борьбе с этим злом?
Хотя бы на культурном фронте этой гибридной войны, направленной не только против Украины, но и против Европы, которая многих из вас приняла.
Ответственность? Нет, не слышали.
Благодарность? Нет, на зоне это удел слабаков.
Солидарность? Да Боже упаси. Мы против Путина — аплодируйте нам за это. Вы нам должны.
Между тем ничто не мешало любому из вас приехать и провести собственную акцию протеста. За эту неделю состоялся целый фестиваль протестных событий. Многие прибыли специально из других городов и стран, а некоторые — даже из Украины, с линии фронта. Не говоря уже о многочисленных волонтёрах и волонтёрках PussyRiot съехавшихся буквально со всего мира.
Конечно, я знаю, что у диванных комментаторов хор.ру с поступками обычно туго, а вот с обесцениванием — всегда полный порядок. Но на этот раз уровень безразличия к главному и одновременно яростного возмущения совершенно второстепенными сюжетами оказался удивительным даже по их невысоким стандартам.
Туповатая, но скоординированная операция «народного гнева творческой интеллигенции» явно служила для отвода внимания от главного — непрекращающихся путинских преступлений и попыток их маскировки через искусство на международной сцене.
*Cui prodest?*
Ответ нашёлся.
Пазл сложился.
Дословные совпадения в текстах, обесценивающих протесты против российского павильона на Биеннале, у Сергея Ерженкова и его покровительницы и благодетельницы уже отметил Danila Tkachenko. Желающие могут провести собственную лингвистическую экспертизу. Остальное о механизмах разжигания можно услышать у других пропагандистов. Например, в «интервью» Мендель Карлсону. Степень тупости и топорности этих операций примерно одинакова.
Как в старом анекдоте.
Штирлиц шёл по Берлину — зачёркнуто — по Венеции в колонне украинцев и итальянцев и не знал, что выдаёт его больше: незнание итальянского, штатская форма, портрет путинской крестницы в петлице или волочащийся за спиной парашют.
Вы даже не представляете, насколько нелепо и заметно выглядите здесь. Просто потому , что именно роль простых, нормальных людей на улицах Европы вам совершенно недоступна.
В последнее время — всё чаще. Что, впрочем, неудивительно.
Во время большой украинско-европейской акции протеста «Биеннале несогласия» 9 мая моя приятельница, украинская писательница и переводчица, спросила меня:
-А что это за тип идёт перед нами?
Учитывая, что незнакомых людей на массовой манифестации, куда съехались участники из разных городов, было немало, я удивилась вопросу. Однако должна признаться: интуиция моей приятельницы пробудила и во мне давно забытые сенсоры.
Будучи воспитана в антисоветской, околодиссидентской семье, я с детства различаю этот тлетворный запах ГБ, в какие бы благовидные и убедительные формы он ни облекался.
Впрочем, на этот раз мне не сразу показалось всё это подозрительным: я не параноик и предпочитаю сначала проверить более нейтральные объяснения и гипотезы.
В самом конце мероприятия тот самый незнакомый светловолосый мужчина с простым лицом и с камерой снова появился в поле нашего зрения.
Сначала он заговорил на плохом английском и при этом тайно, довольно неумело, снимал мою коллегу на видео, не представившись. Она насторожилась и стала расспрашивать, кто он и для кого ведёт съёмку.
Лишь после нескольких вопросов мужчина назвал себя — Сергей, российский журналист, беженец и бывший сотрудник телеканала «Дождь», — заявив, что был «преследуем» и что о нём можно прочитать в Википедии.
На это моя приятельница резонно заметила: зачем ему в таком случае было говорить по-английски и скрывать своё имя?
Он быстро растворился в толпе.
Наутро моя дотошная подруга, успевшая его сфотографировать и провести собственное мини-расследование, прислала мне имя и фамилию этого человека. Они мне ничего не говорили.
Однако буквально через несколько часов эта фамилия снова попалась мне уже в сети.
Сергей Ерженков.
Он активно хейтил протесты против российского павильона, опубликовал в социальных сетях оскорбительные комментарии в адрес участников акции, упомянув, разумеется, и «белое пальто», и вашу покорную слугу, и других присутствовавших, и очень натужно и громко рассуждал о грантах, об использовании имён политических заключённых и, разумеется, о высоком искусстве вне политики.
Работал он не слишком профессионально.
И довольно простодушно для засланного казачка рассказывал о некоем «заказчике», который якобы нанял его как оператора и оплатил поездку в Венецию.
Одновременно набирали обороты стоны хор.ру о вероломной отмене Сокурова.
Это совпадение сразу не показалось мне случайным. Уж больно неадекватной была эта дружная и внезапная кампания «Караул, они обидели нашего Сокурова!» — учитывая, что и упомянут он был нами кратко и без личной критики, а использовать его хотели лишь в операции по отмыванию репутации одиозного Буттафуоко через якобы встречу с инакомыслящими на коктейльном приёме за закрытыми дверями.
Да и совпадение с внезапным выводом Сокурова на арену Московского кинофестиваля тоже выглядело более чем подозрительным.
Но реакция на отмену мероприятия (точнее, на правильное решение самого Сокурова и его отказ от участия в этом постановочном действе) была настолько массово неадекватной — даже с поправкой на хор.ру и условных Галяминых — на фоне действительно одиозного международного события, а именно нормализации возвращения путинского присутствия на международную арт-сцену, что за ней уже отчётливо просматривалась та же дирижёрская палочка.
Интуиция не обманула.
Тот факт, что весь этот shitstorm по поводу якобы «отмены Сокурова» проигнорировал тему российских художников-политзаключённых, а также то обстоятельство, что их имена и даже портреты были отправлены президенту Биеннале Буттафуоко и опубликованы всеми центральными итальянскими газетами, при том что возбуждённая московская публика — даже в изгнании — прицепилась к упомянутому вскользь Сокурову и устроила вакханалию, не замечая (в отличие от европейской публики) очевидного, наводил на размышления.
Особенно показательно было то, что информационным спонсором кампании и её проводником выступало «Эхо».
Кампания была явно срежиссирована, и я почти не сомневалась, что её руководитель — известный медиагосподин в штатском — вновь был при исполнении.
Он оказался не единственным.
И тут как раз возник Ерженков.
Вечером он снова попался мне на улице и даже пытался опять «тайно» снимать меня во время моего интервью одному телеканалу в кафе, а затем, будучи замечен помощником оператора, неуклюже сделал вид, что снимает селфи, и убежал.
Все эти дни он неистово писал и комментировал в сети. С его творчеством все желающие могут ознакомиться на его странице.
Но его интернет-пафос и возмущение выглядели какими-то картонными. Словно он сам себя подстёгивал, а подлинного вдохновения и страсти как не было, так и нет.
И тут я вспомнила, где слышала это имя.
Он — автор документального посмертного фильма о Павле Кушнире. Говорят, даже хорошего фильма (я его не смотрела).
Я полезла в Википедию. Ответ на этот парадокс лежал уже в первом абзаце.
Там фигурировало имя Ксении Собчак.
От Caolan Robertson я знала, что Собчак как раз находится в Венеции: ему удалось заметить её в одном из закрытых кабинетов известного венецианского ресторана.
Дальше уже нетрудно было сложить два и два.
Вероятно, Ерженков привлечён к работе над каким-то пропагандистским фильмом.
Ждём «Анатомию протеста — 2» с Собчак в роли продюсера.
Мне жаль этого Ерженкова. Он не производит впечатление человека большого ума или злодейства. Его либо шантажируют, либо он покупает себе у путинской крестницы индульгенцию на возвращение, выполняя задание по дискредитации протеста и меня лично.
Схема довольно топорная.
Как справедливо заметил один мой собеседник, такие же наивные и податливые эмигранты, измученные ностальгией, сто лет назад выполняли задания НКВД, затем возвращались и попадали в те же лагеря.
II.
И наконец — самое смешное— проекция как основа провала.
Они судят по себе.
Мерят по себе. И рассчитывают исходя из собственной картины мира— где никто не живет по принципам и по правде вне денег и интересов.
Плюс убогий колхозный кругозор. Отсюда неадекватная проекция и ошибки в расчетах.
Ровно это же ведет к провалу и пу .
Им не понятно; что люди живут вообще в совершенно другой реальности.
И даже в мелкой диверсии у них просчет. Потому что, например , я живу вне их координат.
Я ежедневно говорю на других языках и работаю в иных мирах — уже двадцать лет профессионально как художник в Италии и в Европе, вне РФ (хотя раньше и выставлялась там, например, в Музее Ахматовой в Санкт-Петербурге и на других площадках, а также публиковала книги в российских издательствах — этого я не скрываю. Говорят, что некоторые мои книги до сих пор продаются там, несмотря на мой письменный запрет. В бандитской стране это неудивительно. Где нет прав человека, нет и авторских прав. И вообще никаких прав. Разумеется, после 2022 года я не получаю за это никаких денег).
Моя работа как художника принципиально находится вне «русского мира». Попытка втащить меня туда задним числом выглядит довольно нелепо.
Я не российская художница, а давно уже венецианская. Все мои работы, выставки и инсталляции находятся не просто за периметром этой колючей проволоки, а вне его. Я не политический художник и не акционист, хотя иногда обращаюсь и к этим формам. Но в целом занимаюсь другим. Я работаю в разных техниках — от офорта до муранского стекла, — и это моё ремесло и моя ежедневная профессия. Так же как и написание книг и текстов.
Поэтому вся эта активная операция по диффамации чуть было вообще не прошла мимо меня, поскольку пузырь хор.ру, их СМИ, взаимные перепосты и их повестка давно мне чужды.
Я не читаю прессу по-русски. Я брезгую скользкими «Медузами», не прислушиваюсь к чужому «Эху», которое транслирует Москву, и не люблю попадать под «Дождь». Наблюдать взаимозачёты петухов и кукушек на этом птичьем дворе мне тоже скучно. Я слишком хорошо знаю эту реальность просто в силу своего происхождения. Именно поэтому она мне понятна, неприятна и скучна.
Однако в какой-то момент знакомые прислали мне скриншоты, и я решила из чисто энтомологического любопытства заглянуть в этот угол — всё ещё жалкий и неадекватный, что свойственно местечковому, провинциальному сознанию (оба термина, возможно, неудачны, но других в русском языке, видимо, не нашлось), продолжающему считать себя влиятельным центром.
К этому добавилась навязчивая и однообразная, зацикленная на самой себе и завистливая критика прогремевшей на весь мир акции Pussy Riot и FEMEN. Именно образ в малиновых балаклавах стал одним из символов этой Биеннале.
Любовь к модным стерильно-нейтральным гламурным трендам, выборочная глухота и слепота — тоже характерные черты хор.ру и всего того, что говорит голосом современного свободного мира, существующего вне душного междусобойчика «своих» и «СВОих».
Повторю ещё раз.
Венеция — мой дом. Это мой любимый город. Самый прекрасный на земле. Это внутренний и очень личный пейзаж. Это отражения и встречи с самим собой и с другими. Это мир — внутри и снаружи.
И мне отвратительно видеть здесь ползучий спрут российской пропаганды и ощущать тлетворный запах «русского мира». Агрессивно-виктимную мифологию о самих себе, паразитирующую на мировой культуре, я узнаю издалека. Как и замаскированные под нейтральные операции российского art washing.
И да: сначала балеты и поэты, потом — ракеты. Причём всё это существует на деньги от тех самых ракет, которые ежедневно летят в Украину.
И, разумеется, не протесты, а их отсутствие, как и любая нормализация России сегодня, готовят и удобряют почву для войны.
Они создают ложный образ нормальности и безопасности присутствия страны-террориста, подавляют способность к сопротивлению, раскалывают европейские общества и ведут деструктивную работу. Иначе рф не вкладывала бы столько сил и ресурсов в эту уже давно не «мягкую силу».
Мы как раз последовательны. Но что-то не сходится не у нас, а у вас, дорогие «оппозиционные» и «антивоенные».
Вы против путинского режима? Вы в ужасе от российского вторжения в Украину? Вы «против войны»? И за четыре года так и не смогли дозреть до деятельной помощи Украине в борьбе с этим злом?
Хотя бы на культурном фронте этой гибридной войны, направленной не только против Украины, но и против Европы, которая многих из вас приняла.
Ответственность? Нет, не слышали.
Благодарность? Нет, на зоне это удел слабаков.
Солидарность? Да Боже упаси. Мы против Путина — аплодируйте нам за это. Вы нам должны.
Между тем ничто не мешало любому из вас приехать и провести собственную акцию протеста. За эту неделю состоялся целый фестиваль протестных событий. Многие прибыли специально из других городов и стран, а некоторые — даже из Украины, с линии фронта. Не говоря уже о многочисленных волонтёрах и волонтёрках PussyRiot съехавшихся буквально со всего мира.
Конечно, я знаю, что у диванных комментаторов хор.ру с поступками обычно туго, а вот с обесцениванием — всегда полный порядок. Но на этот раз уровень безразличия к главному и одновременно яростного возмущения совершенно второстепенными сюжетами оказался удивительным даже по их невысоким стандартам.
Туповатая, но скоординированная операция «народного гнева творческой интеллигенции» явно служила для отвода внимания от главного — непрекращающихся путинских преступлений и попыток их маскировки через искусство на международной сцене.
*Cui prodest?*
Ответ нашёлся.
Пазл сложился.
Дословные совпадения в текстах, обесценивающих протесты против российского павильона на Биеннале, у Сергея Ерженкова и его покровительницы и благодетельницы уже отметил Danila Tkachenko. Желающие могут провести собственную лингвистическую экспертизу. Остальное о механизмах разжигания можно услышать у других пропагандистов. Например, в «интервью» Мендель Карлсону. Степень тупости и топорности этих операций примерно одинакова.
Как в старом анекдоте.
Штирлиц шёл по Берлину — зачёркнуто — по Венеции в колонне украинцев и итальянцев и не знал, что выдаёт его больше: незнание итальянского, штатская форма, портрет путинской крестницы в петлице или волочащийся за спиной парашют.
Вы даже не представляете, насколько нелепо и заметно выглядите здесь. Просто потому , что именно роль простых, нормальных людей на улицах Европы вам совершенно недоступна.