![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalanVadim Lukashevich:
Тема украинских диспетчеров, которые вели рейс МН17 над Донбассом перед его гибелью 17 июля 2014 г., была одной из главных в российской пропаганде, обвинявшей Украину в том, что именно диспетчеры Днепропетровского зонального диспетчерского центра навели малазийской «Боинг-777» на позицию украинских «Буков» в районе села Зарощенское, заставив пилотов не только изменить курс (довернуть на север), но и снизить высоту полета. Более того, называлось имя диспетчера Анны Петренко, которая чуть ли не управляла полетом с земли и сразу после катастрофы исчезла.
На этом фоне отовсюду, включая трибуну Совета Безопасности ООН, российские официальные лица и пропагандисты разных мастей постоянно призывали Украину предъявить Анну Петренко и представить записи переговоров авиадиспетчеров с МН17 – а так как это, дескать, не делалось, то значит, Украине есть что скрывать, ну и т.д. и т.п.
Раз спрятали диспетчера – значит сами и сбили. В этой конструкции диспетчер был настолько ключевой фигурой, что высказывались предположения, что Анны Петренко уже и нет в живых…
Сегодня, после двух международных расследований (технического расследования Совета по безопасности Нидерландов DSB и уголовного Объединенной следственной группы JIT) и материалов слушаний уголовного суда Гааги и ЕСПЧ в Страсбурге мы заем, что все измышления России – ложь.
Во-первых, из опубликованных материалов технического расследования видно, что рейс МН17 последовательно вели два украинских диспетчера, обозначенные S1 и S2. И что они не отдавали указания на снижение – наоборот, на борт МН17 был передано указание увеличения высоты в соответствии с планом полета, но командир воздушного судна решил сделать это позже.
Во-вторых, украинский диспетчер действительно передал на борт МН17 команду на выход из воздушного коридора L980, о чем его попросил… российский диспетчер из Ростова-на-Дону. Это должно было спрямить курс самолета в направлении на Ростов перед вхождением в воздушное пространство России (для разгрузки воздушного трафика над Ростовом), при этом самолет должен был отвернуть южнее коридора, т.е. удалиться от Зарощенского. Команда на «спрямление» курса (следовать на точку TIKNA вместо исходной ROMEI) была передана Анной Петренко на борт лайнера, но экипаж выполнить ее уже не успел…
В-третьих, неопровержимо доказано, что рейс МН17 был сбит российским «Буком» из состава 53-й зенитно-ракетной бригады 20 армии Западного военного округа Вооруженных сил России, стрелявшего из окрестностей поселка Первомайский южнее г. Снежное.
В-четвертых, записи переговоров диспетчеров с МН17 никто не скрывал – они были опубликованы в Предварительном отчете DSB 9 сентября 2014 г. и в приложении к Итоговому отчету DSB 13 октября 2015 г. Что не мешало России годами продолжать лгать, что записи переговоров скрывают.
Ну и в-пятых: ни Анна Петренко, ни другие диспетчеры никуда не пропадали – все 12 украинских диспетчеров, дежуривших в день гибели рейса МН17, включая начальника смены, координировавшего всю работу, были допрошены сотрудниками Украинского государственного предприятия обслуживания воздушного движения ««УкрАэрорух» (UkSATSE) и 23 июля записи всех переговоров с МН17 вместе с протоколами допросов авиадиспетчеров были переданы в Национальное бюро по расследованию авиационных происшествий и инцидентов с гражданскими воздушными судами Украины (NBAAI), которое на следующий день передало все в Совет по безопасности Нидерландов, официально принявшим на себя техническое расследование обстоятельств гибели рейса МН17.
Дальше начинается самое интересное.
Личности украинских диспетчеров (и других сотрудников Днепропетровского и Донецкого центров управления воздушным движением), допрошенных следствием по делу МН17, не разглашалось в целях их безопасности. В протоколах допросов в качестве свидетелей они давали показания под кодовыми обозначениями (от V1 до V25), чтобы скрыть их личности от публичного доступа в официальных отчетах и защитить от внешнего давления. Это было связано с европейскими стандартами защиты персональных данных и мерами защиты свидетелей. Под этими кодами они фигурировали не только в материалах расследования JIT, но и в судебных протоколах.
Вместе с тем в ходе судебного процесса были частично оглашены списки лиц, предоставивших письменные или устные показания следователям JIT или (позднее) следственному судье, без привязки к персональным кодам и содержанию показаний. Помимо этого, существуют открытые украинские реестры и списки сотрудников «УкрАэроруха».
Таким образом, теоретически можно было попытаться, проанализировав весь объем судебных документов и открытые источники, путем сопоставления кодов, свидетельских показаний и украинских реестров, определить имена всех украинских диспетчеров в деле МН17.
Задача не из легких – для этого необходимо было тщательно проанализировать колоссальный объем информации, на разных языках, разрозненной, «размазанной» по тысячам источников, фрагментарной и зачастую противоречивой.
Это оказалось под силу только искусственному интеллекту, после его обучения, многоэтапного написания соответствующих усложняющих, дополняющих и уточняющих промптов. Я учил ИИ, он учил меня задавать ему правильные вопросы – сначала шли prompts, затем prompt chaining, и в завершение – drill-down. Зато теперь я могу впервые показать результат этой работы.
Итак, в рамках дела МН17 были допрошены украинские диспетчеры:
- Алшин Олег Владимирович;
- Бабич Юрий Михайлович;
- Евтушенко Тарас Анатольевич – диспетчер смежного сектора (Adjacent Sector), свидетель V13;
- Калиниченко Александр Николаевич;
- Каплынов Дмитрий Викторович;
- Клец Роман Васильевич;
- Кузнецов Вячеслав Викторович;
- Лазарева Лариса Александровна;
- Максименко Максим Сергеевич;
- Петренко Анна Геннадьевна – непосредственно вела рейс МН17 и была на связи с самолетом в момент его исчезновения с радаров; свидетель V12, Sector Controller;
- Поляк Игорь Николаевич – начальник смены / руководитель полетов; в материалах следствия и судебных протоколах он фигурирует как V11 или старший диспетчер (Supervisor). Именно он в тот день координировал все действия подчиненных (включая Анну Петренко) сразу после исчезновения метки самолета с радаров и связывался с российским диспетчером из Ростова в первые минуты после происшествия;
- Соколенко Сергей Юрьевич.
Диспетчеры Алшин, Бабич, Калиниченко, Каплынов, Клец, Кузнецов, Лазарева, Максименко, Соколенко) имели коды в диапазоне от V15 до V25, рапределение кодов точнее установить не удалось.
Отдельно стоит упомянуть свидетеля под кодом V14 – инженера по радиолокации Волкова Александра Юрьевича. Он работал специалистом по обслуживанию радиолокационных систем в Харьковском районном центре «УкрАэроруха». В 2014 г. он был задержан Службой безопасности Украины (СБУ) по обвинению в шпионаже в пользу России – по данным следствия, он сливал своему куратору в ДНР информацию о расположении и работе украинских РЛС, а также данные о перемещении украинской военной авиации.
По странному стечению обстоятельств радар, который должен был видеть МН17, в день трагедии был на техобслуживании и не работал.
В ходе судебных слушаний в Гааге в июне 2020 года стало известно, что JIT допросило Волкова в связи с его профессиональными знаниями о работе украинских первичных и вторичных радаров в день катастрофы.
Волков дал показания по техническим причинам отсутствия данных о ракете на гражданских радарах и состояния радиолокационного покрытия в зоне конфликта на тот момент. Услуги Волкова Россия не забыла – в декабре 2017 г. он был передан российской стороне в рамках масштабного обмена пленными и удерживаемыми лицами между Украиной и РФ.
И последнее: в своем решении суд в Гааге подчеркнул, что ни один из украинских диспетчеров не совершил действий, которые могли бы спровоцировать катастрофу; все команды диспетчеров соответствовали стандартным протоколам ICAO".
Тема украинских диспетчеров, которые вели рейс МН17 над Донбассом перед его гибелью 17 июля 2014 г., была одной из главных в российской пропаганде, обвинявшей Украину в том, что именно диспетчеры Днепропетровского зонального диспетчерского центра навели малазийской «Боинг-777» на позицию украинских «Буков» в районе села Зарощенское, заставив пилотов не только изменить курс (довернуть на север), но и снизить высоту полета. Более того, называлось имя диспетчера Анны Петренко, которая чуть ли не управляла полетом с земли и сразу после катастрофы исчезла.
На этом фоне отовсюду, включая трибуну Совета Безопасности ООН, российские официальные лица и пропагандисты разных мастей постоянно призывали Украину предъявить Анну Петренко и представить записи переговоров авиадиспетчеров с МН17 – а так как это, дескать, не делалось, то значит, Украине есть что скрывать, ну и т.д. и т.п.
Раз спрятали диспетчера – значит сами и сбили. В этой конструкции диспетчер был настолько ключевой фигурой, что высказывались предположения, что Анны Петренко уже и нет в живых…
Сегодня, после двух международных расследований (технического расследования Совета по безопасности Нидерландов DSB и уголовного Объединенной следственной группы JIT) и материалов слушаний уголовного суда Гааги и ЕСПЧ в Страсбурге мы заем, что все измышления России – ложь.
Во-первых, из опубликованных материалов технического расследования видно, что рейс МН17 последовательно вели два украинских диспетчера, обозначенные S1 и S2. И что они не отдавали указания на снижение – наоборот, на борт МН17 был передано указание увеличения высоты в соответствии с планом полета, но командир воздушного судна решил сделать это позже.
Во-вторых, украинский диспетчер действительно передал на борт МН17 команду на выход из воздушного коридора L980, о чем его попросил… российский диспетчер из Ростова-на-Дону. Это должно было спрямить курс самолета в направлении на Ростов перед вхождением в воздушное пространство России (для разгрузки воздушного трафика над Ростовом), при этом самолет должен был отвернуть южнее коридора, т.е. удалиться от Зарощенского. Команда на «спрямление» курса (следовать на точку TIKNA вместо исходной ROMEI) была передана Анной Петренко на борт лайнера, но экипаж выполнить ее уже не успел…
В-третьих, неопровержимо доказано, что рейс МН17 был сбит российским «Буком» из состава 53-й зенитно-ракетной бригады 20 армии Западного военного округа Вооруженных сил России, стрелявшего из окрестностей поселка Первомайский южнее г. Снежное.
В-четвертых, записи переговоров диспетчеров с МН17 никто не скрывал – они были опубликованы в Предварительном отчете DSB 9 сентября 2014 г. и в приложении к Итоговому отчету DSB 13 октября 2015 г. Что не мешало России годами продолжать лгать, что записи переговоров скрывают.
Ну и в-пятых: ни Анна Петренко, ни другие диспетчеры никуда не пропадали – все 12 украинских диспетчеров, дежуривших в день гибели рейса МН17, включая начальника смены, координировавшего всю работу, были допрошены сотрудниками Украинского государственного предприятия обслуживания воздушного движения ««УкрАэрорух» (UkSATSE) и 23 июля записи всех переговоров с МН17 вместе с протоколами допросов авиадиспетчеров были переданы в Национальное бюро по расследованию авиационных происшествий и инцидентов с гражданскими воздушными судами Украины (NBAAI), которое на следующий день передало все в Совет по безопасности Нидерландов, официально принявшим на себя техническое расследование обстоятельств гибели рейса МН17.
Дальше начинается самое интересное.
Личности украинских диспетчеров (и других сотрудников Днепропетровского и Донецкого центров управления воздушным движением), допрошенных следствием по делу МН17, не разглашалось в целях их безопасности. В протоколах допросов в качестве свидетелей они давали показания под кодовыми обозначениями (от V1 до V25), чтобы скрыть их личности от публичного доступа в официальных отчетах и защитить от внешнего давления. Это было связано с европейскими стандартами защиты персональных данных и мерами защиты свидетелей. Под этими кодами они фигурировали не только в материалах расследования JIT, но и в судебных протоколах.
Вместе с тем в ходе судебного процесса были частично оглашены списки лиц, предоставивших письменные или устные показания следователям JIT или (позднее) следственному судье, без привязки к персональным кодам и содержанию показаний. Помимо этого, существуют открытые украинские реестры и списки сотрудников «УкрАэроруха».
Таким образом, теоретически можно было попытаться, проанализировав весь объем судебных документов и открытые источники, путем сопоставления кодов, свидетельских показаний и украинских реестров, определить имена всех украинских диспетчеров в деле МН17.
Задача не из легких – для этого необходимо было тщательно проанализировать колоссальный объем информации, на разных языках, разрозненной, «размазанной» по тысячам источников, фрагментарной и зачастую противоречивой.
Это оказалось под силу только искусственному интеллекту, после его обучения, многоэтапного написания соответствующих усложняющих, дополняющих и уточняющих промптов. Я учил ИИ, он учил меня задавать ему правильные вопросы – сначала шли prompts, затем prompt chaining, и в завершение – drill-down. Зато теперь я могу впервые показать результат этой работы.
Итак, в рамках дела МН17 были допрошены украинские диспетчеры:
- Алшин Олег Владимирович;
- Бабич Юрий Михайлович;
- Евтушенко Тарас Анатольевич – диспетчер смежного сектора (Adjacent Sector), свидетель V13;
- Калиниченко Александр Николаевич;
- Каплынов Дмитрий Викторович;
- Клец Роман Васильевич;
- Кузнецов Вячеслав Викторович;
- Лазарева Лариса Александровна;
- Максименко Максим Сергеевич;
- Петренко Анна Геннадьевна – непосредственно вела рейс МН17 и была на связи с самолетом в момент его исчезновения с радаров; свидетель V12, Sector Controller;
- Поляк Игорь Николаевич – начальник смены / руководитель полетов; в материалах следствия и судебных протоколах он фигурирует как V11 или старший диспетчер (Supervisor). Именно он в тот день координировал все действия подчиненных (включая Анну Петренко) сразу после исчезновения метки самолета с радаров и связывался с российским диспетчером из Ростова в первые минуты после происшествия;
- Соколенко Сергей Юрьевич.
Диспетчеры Алшин, Бабич, Калиниченко, Каплынов, Клец, Кузнецов, Лазарева, Максименко, Соколенко) имели коды в диапазоне от V15 до V25, рапределение кодов точнее установить не удалось.
Отдельно стоит упомянуть свидетеля под кодом V14 – инженера по радиолокации Волкова Александра Юрьевича. Он работал специалистом по обслуживанию радиолокационных систем в Харьковском районном центре «УкрАэроруха». В 2014 г. он был задержан Службой безопасности Украины (СБУ) по обвинению в шпионаже в пользу России – по данным следствия, он сливал своему куратору в ДНР информацию о расположении и работе украинских РЛС, а также данные о перемещении украинской военной авиации.
По странному стечению обстоятельств радар, который должен был видеть МН17, в день трагедии был на техобслуживании и не работал.
В ходе судебных слушаний в Гааге в июне 2020 года стало известно, что JIT допросило Волкова в связи с его профессиональными знаниями о работе украинских первичных и вторичных радаров в день катастрофы.
Волков дал показания по техническим причинам отсутствия данных о ракете на гражданских радарах и состояния радиолокационного покрытия в зоне конфликта на тот момент. Услуги Волкова Россия не забыла – в декабре 2017 г. он был передан российской стороне в рамках масштабного обмена пленными и удерживаемыми лицами между Украиной и РФ.
И последнее: в своем решении суд в Гааге подчеркнул, что ни один из украинских диспетчеров не совершил действий, которые могли бы спровоцировать катастрофу; все команды диспетчеров соответствовали стандартным протоколам ICAO".