![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalan1. Ровно год назад многие были дезориентированы и встревожены эффектным разговором в овальном кабинете, где ярко раскрылась подленькая сущность диванса.
Спустя год:
• Официально закреплён разворот США в политике безопасности, теперь главные приоритеты – тотальный контроль над западным полушарием («доктрина Монро-Трампа») и глобальное сдерживание Китая.
• Официально записано, что одна из целей США – подрыв ЕС как целостного объединения.
• ЕС и Япония официально сменили подходы к оборонному строительству, вплоть до детабуирования ремилитаризации Германии и ядерного вооружения Европы. Структурно и политически ещё много проблем, однако сняты финансовые блоки, в сферу ОПК инвестируются большие деньги.
• Европейцы начали открыто говорить, что Украина – это «щит Европы», но за внешним контуром, на периферии. Предлагают из этого исходить.
На китайском направлении США пока публично демонстрируют иллюзии «оторвать» Москву от Пекина, что выглядит всё более дико.
За год Трамп и Путин сыграли несколько раундов игры «верю – не верю», по итогам которых для нас сохранились принципиальные вещи (продажа американского оружия через Европу, обеспечение разведданными, некоторое ужесточений санкций против российского нефтяного сектора). Переговорный трек позволил разблокировать обмен пленными и телами погибших.
Тарифная сабельная атака на КНР особого эффекта не дала, поэтому Вашингтон начал окружать Пекин «на дальних подступах», где темой №1 стало обеспечение контроля над маршрутами поставок и источниками альтернативной нефти для Китая.
В этом контексте был эвакуирован товарищ Мадуро. Установлен новый стандарт поведения с нефтяными танкерами, которые считаются нехорошими. Прямо сейчас разворачивается эпопея с перепозиционированием Ирана.
У нас прошло фактически незамеченным, но, по сообщениям ряда африканских медиа, США отправили контингент (около роты) «инструкторов» в Нигерию для помощи в борьбе с террористами (а заодно для присмотра за китайским проникновением). Что выглядит как старт процесса…
Чем закончится эта большая «нефтяная» история, спрогнозировать трудно. Точно будет какой-то рост цен, но краткосрочный или долгосрочный – никто сейчас не скажет.
Это то, о чём я упоминал – к лету экономическая ситуация в РФ может оказаться лучше, чем мы хотим и чем сами россияне ожидают. Но может и нет.
Так или иначе, «дело Эпштейна» и другие внутренние проблемы уже подстёгивают администрацию Трампа к организации ярких перфомансов. Одно из потенциальных продолжений – на Кубе.
Трамп готовится в апреле разговаривать с императором Си если не с позиции силы, то как минимум владея инициативой. Ибо Канада, Британия, ЕС уже мягко щупают почву на предмет диверсификации.
2. Отголоски всего этого нездорового глобализма будут влиять на нашу ситуацию. Зима показала такое.
Согласно статистике подтверждённых российских потерь от СБС, беспилотные подразделения разных структур Сил обороны Украины за 3 зимних месяца выпилили с войны порядка 90000 (девяносто тысяч) российских солдат.
Подчёркиваю – это только беспилотники всех Сих обороны. Какую-то часть демобилизовала наша артиллерия, кто-то был настигнут в контактных пехотных и механизированных боях. В целом боевые (!) российские потери за зиму – порядка 100 тыс. человек.
Согласно оценкам нашей разведки, россияне за эти месяцы потеряли больше людей, чем привлекли. Возможно, именно с этим связан возврат значительных выплат наёмникам в тех регионах РФ, где раньше деньги урезали в разы. Например, Татарстан в сентябре 2025 г. урезал до 400К, а теперь вернул региональную выплату в размере 2,5 млн рублей. Плюс 400К от Минобороны РФ и большой социальный пакет. Однако тут есть нюанс.
Акцент делается на пополнение российских сил беспилотных систем. К маю оккупационная группировка россиян структурно может выглядеть немного иначе.
В российском федеральном бюджете-2026 заложены деньги на плановые похороны 160 тыс. солдат. Пока россияне идут близко к этому плану. Минобороны Украины обозначило одну из метрик, чтобы выбить росармию из плана и вынудить Кремль принимать решение: подмораживать или запускать более масштабный и принудительный рекрутинг, что в год выборов в Госдуму не очень выгодно.
3. Зима также зафиксировала:
• Украинская ракета, которой нет, поразила суперстратегический «Воткинский завод» (Удмуртия), сердце российского ракетостроения. Это дважды немыслимое ещё год назад событие. Также обозначена амбиция с украинской баллистикой.
• Силы обороны Украины продолжают дотягиваться до российской критической инфраструктуры БПЛА-дипстрайками. Наиболее яркое событие зимы – атака СБУ на НПС «Калейкино» (Альметьевск, Татарстан). Прощупан ряд химических предприятий.
• На проектную мощность вышел украинский middle-strike. Еженощно россияне теряют ценные элементы ПВО и другую технику, склады МТО, персонал и оборудование пунктов управления. Особенно драматично для россиян всё развивается на оккупированных территориях (пока я это пишу, что-то красиво загорелось в Макеевке).
• Блэтгород – в блекауте. Общие «успехи» СВО таковы, что многократно «взятый» Купянск прикрывают страшилками о ядерном оружии, а 4-ю годовщину старта «Киев за 3 дня» вспоминают только критики Кремля.
Это уже не просто военные, а полноценные переговорные факторы.
4. Также зима (а вместе с ней – и 4 годовщина полномасштабного вторжения) показала, что увеличивается "вес" образа будущего как фактора стойкости.
Украинцы героически перенесли российские попытки устроить зимний геноцид (без натяжки, в международно-правовом значении этого термина) путём уничтожения инфраструктуры жизнеобеспечения в городах. Однако уже сейчас заострён вопрос – а что будет летом и следующей зимой?
Паллиатив («1 ГВ в виде зарядных станций) и эрзац-варианты («когенерация на Троещине») никого не должны вводить в заблуждение.
Украине нужны масштабные промышленные решения. Потому что наиболее дешёвая энергия – у масштабной промышленности (АЭС), наиболее эффективный обогрев и маневровая генерация в наших реалистичных условиях – ТЭЦ/ТЭС. И т.д. Поэтому остаются приоритетом варианты – как всё восстановить в должном масштабе.
Образ энергетики является составной частью общего образа восстановления.
До 2022 года (в ещё большей степени – до 2014 г.) ВВП Украины создавался в городах – Мариуполе, Кременчуге, Кривом Роге, Енакиево, Днепре, Харькове, Запорожье и др. Россия частично захватила, частично уничтожила массу украинской промышленности.
Де-факто произошла шокирующая деиндустриализация.
Колоссальный урон понесён вследствие миграции. Выехали не просто люди, дети – «релоцировались» целые кластеры, особенно – в ИТ.
Ввиду накопления проблем в образовании растут сложности с воспроизведением кадров.
Удерживающим драйвером-магнитом в какой-то степени является деф/милтек. Но пока тут много подводных камней. Один из них – тотальное «утекание» технологий и мозгов за рубеж.
Данный сектор уязвим и (пока) зависим от западных денег, иностранных комплектующих, ресурсов ПВО/ПРО. Он растёт, но его (пока) сложно назвать полноценной «индустриализацией». Ибо отвёрточная сборка из китайских деталек и полный цикл преобразования металлов (от руды до выпиливания деталей космических кораблей) – разные вещи. Умение делать «Богдану» лишь подчёркивает масштаб задачи.
Ввиду чего возникают определённые ожидания от программ восстановления. Если они априори не предполагают некую «индустриализацию» Украины – это вызов, психологический – в том числе.
5. Опыт показывает, что наш народ как-то свыкся с мыслью: стремительных изменений не будет. С одной стороны – это хорошо, т.к. повышает устойчивость к сиюминутным атакам. Обратная сторона - растёт запрос на ясность (или хотя бы иллюзию ясности) с более отдалённым горизонтом.
И здесь на первый план в дополнение к фронту выходит потребность готовиться к разруливанию социальных проблем в тылу. Потребуется коррекция гуманитарной политики. Не говоря уже о том, что полуразрушенные войной регионы будут требовать иного экономического подхода, чем условно «мирные». Неадекваты от экономики, культуры, социальной сферы должны максимально подавляться.
Потому что уже какое-то время формируется почва, а прямо сейчас нарастает риск внутреннего «развода», который можно грубо описать формулой «мы вместе только до перемирия» («пока дети не вырастут»).
Нас объединяет задача отбиться от интервентов. Просто потому, что так нормально. Но, отбившись, люди становятся более чувствительными к другим формирующим среду факторам. Чуть безопаснее – уже другие запросы.
Россияне наверняка создали карту мотивов/настроений/интересов, которые будут сталкивать. В том числе – вокруг истории с выборами. Тем более, что украинские олигархи и группы влияния начали по традиционной схеме достаточно вызывающе создавать публичных людей и «лица» будущих политпроектов. Это не может не злить людей.
К общей стойкости тыл должен породить «глубину» видения и с помощью конвертации аргументов, которые предоставляет фронт, защитить это видение в переговорах с партнёрами. Потому что базовый ресурс восстановления (не)будет от них…
В целом ощущение к весне – тайминг очень жёсткий, но нет безысходности. Наоборот – приходится охлаждать неоправданный оптимизм. Маячат разные варианты. Требуется максимальный реализм.
И в России, и в США осенью – выборы законодательных органов. Их статус максимально разный, но общность в том, что в марте-апреле обе страны будут вынуждены запускать циклы, которые должны «перешагнуть» дату выборов. У россиян она ближе, но у США задач побольше.
Всё невоенное сопровождение обретает дополнительную значимость.
(Aleksey Kopytko)
Спустя год:
• Официально закреплён разворот США в политике безопасности, теперь главные приоритеты – тотальный контроль над западным полушарием («доктрина Монро-Трампа») и глобальное сдерживание Китая.
• Официально записано, что одна из целей США – подрыв ЕС как целостного объединения.
• ЕС и Япония официально сменили подходы к оборонному строительству, вплоть до детабуирования ремилитаризации Германии и ядерного вооружения Европы. Структурно и политически ещё много проблем, однако сняты финансовые блоки, в сферу ОПК инвестируются большие деньги.
• Европейцы начали открыто говорить, что Украина – это «щит Европы», но за внешним контуром, на периферии. Предлагают из этого исходить.
На китайском направлении США пока публично демонстрируют иллюзии «оторвать» Москву от Пекина, что выглядит всё более дико.
За год Трамп и Путин сыграли несколько раундов игры «верю – не верю», по итогам которых для нас сохранились принципиальные вещи (продажа американского оружия через Европу, обеспечение разведданными, некоторое ужесточений санкций против российского нефтяного сектора). Переговорный трек позволил разблокировать обмен пленными и телами погибших.
Тарифная сабельная атака на КНР особого эффекта не дала, поэтому Вашингтон начал окружать Пекин «на дальних подступах», где темой №1 стало обеспечение контроля над маршрутами поставок и источниками альтернативной нефти для Китая.
В этом контексте был эвакуирован товарищ Мадуро. Установлен новый стандарт поведения с нефтяными танкерами, которые считаются нехорошими. Прямо сейчас разворачивается эпопея с перепозиционированием Ирана.
У нас прошло фактически незамеченным, но, по сообщениям ряда африканских медиа, США отправили контингент (около роты) «инструкторов» в Нигерию для помощи в борьбе с террористами (а заодно для присмотра за китайским проникновением). Что выглядит как старт процесса…
Чем закончится эта большая «нефтяная» история, спрогнозировать трудно. Точно будет какой-то рост цен, но краткосрочный или долгосрочный – никто сейчас не скажет.
Это то, о чём я упоминал – к лету экономическая ситуация в РФ может оказаться лучше, чем мы хотим и чем сами россияне ожидают. Но может и нет.
Так или иначе, «дело Эпштейна» и другие внутренние проблемы уже подстёгивают администрацию Трампа к организации ярких перфомансов. Одно из потенциальных продолжений – на Кубе.
Трамп готовится в апреле разговаривать с императором Си если не с позиции силы, то как минимум владея инициативой. Ибо Канада, Британия, ЕС уже мягко щупают почву на предмет диверсификации.
2. Отголоски всего этого нездорового глобализма будут влиять на нашу ситуацию. Зима показала такое.
Согласно статистике подтверждённых российских потерь от СБС, беспилотные подразделения разных структур Сил обороны Украины за 3 зимних месяца выпилили с войны порядка 90000 (девяносто тысяч) российских солдат.
Подчёркиваю – это только беспилотники всех Сих обороны. Какую-то часть демобилизовала наша артиллерия, кто-то был настигнут в контактных пехотных и механизированных боях. В целом боевые (!) российские потери за зиму – порядка 100 тыс. человек.
Согласно оценкам нашей разведки, россияне за эти месяцы потеряли больше людей, чем привлекли. Возможно, именно с этим связан возврат значительных выплат наёмникам в тех регионах РФ, где раньше деньги урезали в разы. Например, Татарстан в сентябре 2025 г. урезал до 400К, а теперь вернул региональную выплату в размере 2,5 млн рублей. Плюс 400К от Минобороны РФ и большой социальный пакет. Однако тут есть нюанс.
Акцент делается на пополнение российских сил беспилотных систем. К маю оккупационная группировка россиян структурно может выглядеть немного иначе.
В российском федеральном бюджете-2026 заложены деньги на плановые похороны 160 тыс. солдат. Пока россияне идут близко к этому плану. Минобороны Украины обозначило одну из метрик, чтобы выбить росармию из плана и вынудить Кремль принимать решение: подмораживать или запускать более масштабный и принудительный рекрутинг, что в год выборов в Госдуму не очень выгодно.
3. Зима также зафиксировала:
• Украинская ракета, которой нет, поразила суперстратегический «Воткинский завод» (Удмуртия), сердце российского ракетостроения. Это дважды немыслимое ещё год назад событие. Также обозначена амбиция с украинской баллистикой.
• Силы обороны Украины продолжают дотягиваться до российской критической инфраструктуры БПЛА-дипстрайками. Наиболее яркое событие зимы – атака СБУ на НПС «Калейкино» (Альметьевск, Татарстан). Прощупан ряд химических предприятий.
• На проектную мощность вышел украинский middle-strike. Еженощно россияне теряют ценные элементы ПВО и другую технику, склады МТО, персонал и оборудование пунктов управления. Особенно драматично для россиян всё развивается на оккупированных территориях (пока я это пишу, что-то красиво загорелось в Макеевке).
• Блэтгород – в блекауте. Общие «успехи» СВО таковы, что многократно «взятый» Купянск прикрывают страшилками о ядерном оружии, а 4-ю годовщину старта «Киев за 3 дня» вспоминают только критики Кремля.
Это уже не просто военные, а полноценные переговорные факторы.
4. Также зима (а вместе с ней – и 4 годовщина полномасштабного вторжения) показала, что увеличивается "вес" образа будущего как фактора стойкости.
Украинцы героически перенесли российские попытки устроить зимний геноцид (без натяжки, в международно-правовом значении этого термина) путём уничтожения инфраструктуры жизнеобеспечения в городах. Однако уже сейчас заострён вопрос – а что будет летом и следующей зимой?
Паллиатив («1 ГВ в виде зарядных станций) и эрзац-варианты («когенерация на Троещине») никого не должны вводить в заблуждение.
Украине нужны масштабные промышленные решения. Потому что наиболее дешёвая энергия – у масштабной промышленности (АЭС), наиболее эффективный обогрев и маневровая генерация в наших реалистичных условиях – ТЭЦ/ТЭС. И т.д. Поэтому остаются приоритетом варианты – как всё восстановить в должном масштабе.
Образ энергетики является составной частью общего образа восстановления.
До 2022 года (в ещё большей степени – до 2014 г.) ВВП Украины создавался в городах – Мариуполе, Кременчуге, Кривом Роге, Енакиево, Днепре, Харькове, Запорожье и др. Россия частично захватила, частично уничтожила массу украинской промышленности.
Де-факто произошла шокирующая деиндустриализация.
Колоссальный урон понесён вследствие миграции. Выехали не просто люди, дети – «релоцировались» целые кластеры, особенно – в ИТ.
Ввиду накопления проблем в образовании растут сложности с воспроизведением кадров.
Удерживающим драйвером-магнитом в какой-то степени является деф/милтек. Но пока тут много подводных камней. Один из них – тотальное «утекание» технологий и мозгов за рубеж.
Данный сектор уязвим и (пока) зависим от западных денег, иностранных комплектующих, ресурсов ПВО/ПРО. Он растёт, но его (пока) сложно назвать полноценной «индустриализацией». Ибо отвёрточная сборка из китайских деталек и полный цикл преобразования металлов (от руды до выпиливания деталей космических кораблей) – разные вещи. Умение делать «Богдану» лишь подчёркивает масштаб задачи.
Ввиду чего возникают определённые ожидания от программ восстановления. Если они априори не предполагают некую «индустриализацию» Украины – это вызов, психологический – в том числе.
5. Опыт показывает, что наш народ как-то свыкся с мыслью: стремительных изменений не будет. С одной стороны – это хорошо, т.к. повышает устойчивость к сиюминутным атакам. Обратная сторона - растёт запрос на ясность (или хотя бы иллюзию ясности) с более отдалённым горизонтом.
И здесь на первый план в дополнение к фронту выходит потребность готовиться к разруливанию социальных проблем в тылу. Потребуется коррекция гуманитарной политики. Не говоря уже о том, что полуразрушенные войной регионы будут требовать иного экономического подхода, чем условно «мирные». Неадекваты от экономики, культуры, социальной сферы должны максимально подавляться.
Потому что уже какое-то время формируется почва, а прямо сейчас нарастает риск внутреннего «развода», который можно грубо описать формулой «мы вместе только до перемирия» («пока дети не вырастут»).
Нас объединяет задача отбиться от интервентов. Просто потому, что так нормально. Но, отбившись, люди становятся более чувствительными к другим формирующим среду факторам. Чуть безопаснее – уже другие запросы.
Россияне наверняка создали карту мотивов/настроений/интересов, которые будут сталкивать. В том числе – вокруг истории с выборами. Тем более, что украинские олигархи и группы влияния начали по традиционной схеме достаточно вызывающе создавать публичных людей и «лица» будущих политпроектов. Это не может не злить людей.
К общей стойкости тыл должен породить «глубину» видения и с помощью конвертации аргументов, которые предоставляет фронт, защитить это видение в переговорах с партнёрами. Потому что базовый ресурс восстановления (не)будет от них…
В целом ощущение к весне – тайминг очень жёсткий, но нет безысходности. Наоборот – приходится охлаждать неоправданный оптимизм. Маячат разные варианты. Требуется максимальный реализм.
И в России, и в США осенью – выборы законодательных органов. Их статус максимально разный, но общность в том, что в марте-апреле обе страны будут вынуждены запускать циклы, которые должны «перешагнуть» дату выборов. У россиян она ближе, но у США задач побольше.
Всё невоенное сопровождение обретает дополнительную значимость.
(Aleksey Kopytko)