![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalanС "завидной" частотой путин пугает мир АПЛ Белгородом, Тайфуном и АЯПА "Посейдоном" не потому, что это неуязвимое оружие. А потому что другого аргумента у него уже не осталось.
Атомная подлодка Белгород это не классический ракетоносец и не подводный убийца континентов. Это переделанный корпус советской АПЛ под специальные задачи. Огромная, медленная, шумная по современным меркам платформа. Она создавалась как носитель экзотических систем и как демонстратор возможностей, а не как массовый инструмент войны. Белгород не дежурит постоянно подо льдами в режиме гарантированного удара. Он не несет десятки баллистических ракет. Он не встроен в привычную и отработанную систему ядерного сдерживания. В случае реального кризиса такие лодки не растворяются в океане. Их сопровождают, отслеживают и берут на прицел еще на выходе из базы. Именно поэтому Белгород громко показывают и часто упоминают. Потому что он нужен для психологического эффекта, а не для реального боевого применения.
Подлодки класса Тайфун это вообще прошлое. Символ холодной войны, а не ее продолжение. Огромные, дорогие, технологически устаревшие. Фактически списаны. Один корпус используется как испытательный, другой превращен в музей. В реальной ядерной стратегии сегодняшнего дня Тайфуны не играют никакой роли. Их упоминание это чистая ностальгия по советской мощи и попытка играть на страхах сорокалетней давности.
Автономный ядерный подводный аппарат "Посейдон" это не оружие точного удара и не средство военного превосходства. Это подводный аппарат с крайне узкой логикой применения. Его задача не выиграть войну, а создать образ неконтролируемой катастрофы. Он не предназначен для поля боя. Он не решает оперативных задач. Он не дает гибкости. Его единственный смысл это угроза массового разрушения без возможности управления эскалацией. Именно поэтому он так активно фигурирует в риторике. Потому что его невозможно встроить в нормальную военную логику и легко превратить в пугало.
Реальный порог применения ядерного оружия проходит не там, где его рисуют в телевизоре. Он проходит там, где руководство государства убеждено, что поражение неизбежно и иными средствами удержать власть невозможно. Пока существует хотя бы один альтернативный сценарий выживания режима, ядерное оружие остается инструментом угроз, а не действия. Именно поэтому за годы войны мы слышим слова, но не видим взрывов. Ядерная риторика используется как шумовая завеса для компенсации обычных военных провалов.
Разговоры про ограниченное применение ядерного оружия это либо непонимание, либо сознательная манипуляция. В реальности ограниченного ядерного удара не существует. Любой ядерный взрыв мгновенно стирает грань между сигналом и началом войны. Противник не обязан верить, что это было один раз и больше не повторится. Он обязан исходить из худшего сценария. А значит любой так называемый ограниченный удар автоматически запускает цепочку неконтролируемой эскалации, в которой Россия не получает ни военного преимущества, ни политического выигрыша, но почти гарантированно получает ответ. Не обязательно ядерный. Достаточно разрушительный.
Самое опасное в этой риторике даже не для мира. Она опасна прежде всего для самой России. Постоянные ядерные угрозы повышают риск ошибки. Ошибки интерпретации. Ошибки сигнала. Ошибки решения. Они подталкивают противников к усилению разведки, противолодочной охоты и подготовке сценариев нейтрализации носителей. То есть делают среду вокруг России более враждебной и более опасной именно потому, что Россия сама кричит о готовности к катастрофе.
Если бы Белгород и Посейдон были реальным гарантированным оружием возмездия, о них бы молчали. В ядерной стратегии есть простое правило. Самые опасные системы не рекламируют. Их не показывают в мультфильмах. Ими не пугают аудиторию. Потому что страх работает только до тех пор, пока в него верят. А когда угрозы звучат слишком часто, они перестают сдерживать и начинают провоцировать.
Именно это мы сейчас и наблюдаем. Ядерный шантаж перестал быть аргументом. Он стал признанием слабости. ©
(Из гр. "История войны..." )
Атомная подлодка Белгород это не классический ракетоносец и не подводный убийца континентов. Это переделанный корпус советской АПЛ под специальные задачи. Огромная, медленная, шумная по современным меркам платформа. Она создавалась как носитель экзотических систем и как демонстратор возможностей, а не как массовый инструмент войны. Белгород не дежурит постоянно подо льдами в режиме гарантированного удара. Он не несет десятки баллистических ракет. Он не встроен в привычную и отработанную систему ядерного сдерживания. В случае реального кризиса такие лодки не растворяются в океане. Их сопровождают, отслеживают и берут на прицел еще на выходе из базы. Именно поэтому Белгород громко показывают и часто упоминают. Потому что он нужен для психологического эффекта, а не для реального боевого применения.
Подлодки класса Тайфун это вообще прошлое. Символ холодной войны, а не ее продолжение. Огромные, дорогие, технологически устаревшие. Фактически списаны. Один корпус используется как испытательный, другой превращен в музей. В реальной ядерной стратегии сегодняшнего дня Тайфуны не играют никакой роли. Их упоминание это чистая ностальгия по советской мощи и попытка играть на страхах сорокалетней давности.
Автономный ядерный подводный аппарат "Посейдон" это не оружие точного удара и не средство военного превосходства. Это подводный аппарат с крайне узкой логикой применения. Его задача не выиграть войну, а создать образ неконтролируемой катастрофы. Он не предназначен для поля боя. Он не решает оперативных задач. Он не дает гибкости. Его единственный смысл это угроза массового разрушения без возможности управления эскалацией. Именно поэтому он так активно фигурирует в риторике. Потому что его невозможно встроить в нормальную военную логику и легко превратить в пугало.
Реальный порог применения ядерного оружия проходит не там, где его рисуют в телевизоре. Он проходит там, где руководство государства убеждено, что поражение неизбежно и иными средствами удержать власть невозможно. Пока существует хотя бы один альтернативный сценарий выживания режима, ядерное оружие остается инструментом угроз, а не действия. Именно поэтому за годы войны мы слышим слова, но не видим взрывов. Ядерная риторика используется как шумовая завеса для компенсации обычных военных провалов.
Разговоры про ограниченное применение ядерного оружия это либо непонимание, либо сознательная манипуляция. В реальности ограниченного ядерного удара не существует. Любой ядерный взрыв мгновенно стирает грань между сигналом и началом войны. Противник не обязан верить, что это было один раз и больше не повторится. Он обязан исходить из худшего сценария. А значит любой так называемый ограниченный удар автоматически запускает цепочку неконтролируемой эскалации, в которой Россия не получает ни военного преимущества, ни политического выигрыша, но почти гарантированно получает ответ. Не обязательно ядерный. Достаточно разрушительный.
Самое опасное в этой риторике даже не для мира. Она опасна прежде всего для самой России. Постоянные ядерные угрозы повышают риск ошибки. Ошибки интерпретации. Ошибки сигнала. Ошибки решения. Они подталкивают противников к усилению разведки, противолодочной охоты и подготовке сценариев нейтрализации носителей. То есть делают среду вокруг России более враждебной и более опасной именно потому, что Россия сама кричит о готовности к катастрофе.
Если бы Белгород и Посейдон были реальным гарантированным оружием возмездия, о них бы молчали. В ядерной стратегии есть простое правило. Самые опасные системы не рекламируют. Их не показывают в мультфильмах. Ими не пугают аудиторию. Потому что страх работает только до тех пор, пока в него верят. А когда угрозы звучат слишком часто, они перестают сдерживать и начинают провоцировать.
Именно это мы сейчас и наблюдаем. Ядерный шантаж перестал быть аргументом. Он стал признанием слабости. ©
(Из гр. "История войны..." )
no subject
Date: 2026-02-16 10:28 am (UTC)> ядерное оружие остается инструментом угроз, а не действия.
точно так же можно сказать
"пока существует альтернативный сценарий гибели режима"
потому что существует куча сценариев, в которых ядерное оружие оно совершенно не в тему, оно неприменимо
например:
1991 год, экономика рухнула, Запад не даёт кредитов
и куда применять ядерное оружие?