Benedict Venediktov · мастерсвистулек 15.
Jan. 18th, 2026 09:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalan15.
Рано или поздно, даже самые большие новогодние запасы оливье кончаются и возникает необходимость выйти "в люди". Впервые за несколько праздничных дней смотришь на себя в зеркало - можно ли такое показывать согражданам? Пройтись по их нервам, как по клавишам расстроенного рояля, или пощадить?
Впрочем, сегодня такой день, когда у всех на помятых (небритых) щеках блуждает беспричинная улыбка, а глаза тусклы, как у человека, пережившего сначало пожар, а потом наводнение, и никому нет дела до тебя, ты хоть голый выйди, стоя на голове, никто не заметит. Первый день в году надо перетерпеть, как внезапную натертость на пятке.
В этот день, мы все, словно слепые котята: сначала - суметь бы дойти до магазина, а потом, неся в зубах заветную горбушку, из последних сил доползти домой. Не потеряться - уже подвиг. Вернуться с добычей - вдвойне.
В этот день, одинаково легко: уйти, как в запой, так и монастырь, встретить, как принца на белом коне, так и смерть с косой.
В такой день, придуманный в наказание за прошедшую ночь, хочется много размышлять о разных, совершенно никчёмных вещах. Например, празднуют ли новый год мыши? И ничего не делать. Мир должен замкнуться в области кровати.
Если бы это было возможно, я бы вместо себя в магазин за хлебушком отправил бы добермана Славко.
Он может, если что, и правильное направление указать и с продавцом о переспективах на новый урожай поговорить. Когда Славко открывает свой рот, полный зубов, как у крокодила, его собеседники сразу замолкают и с почтительным вниманием ждут когда он выговорится. Ему, как и нашему президенту, никто не рискует перечить.
Первое января - это тот, может, единственный день в году, когда я сожалею, что собаки не как люди.
Тридцать первого декабря в хлебные киоски Луганска стояли длиннющие, удушающими петлями, очереди за булками. Больше чем за водкой. В тот день я решил батоном не запасаться, поэтично подумав, что ни хлебом единым жив человек. Не должен человек свою драгоценную жизнь тратить на стояние в очередях.
Как показали дальнейшие события, я был излишне легкомысленен. Не так как профессор Плейшнер, конечно.
Выпив без разбору из нескольких флакончиков, стоящих на столе, таблетки, надеясь, что в одной из них окажется либо аспирин, либо мышьяк, сняв с бороды несколько иголок и шишек, я шагнул за порог.
Выход в город, после таких длительных праздников, это как спуск астронавта на Луну. Такое же ощущение невесомости и нереальности причудливых ландшафтов вокруг.
Очень важно, покинув квартиру, не розгубитися. Только в этот день можно напевая джингл беллс, прицепить к поводку рукавичку и выйти с ней на прогулку, забыв про то, что шел в магазин за хлебушком.
В Луганск, как и предсказали синоптики, пришли морозы: со снегом, местами гололедом и прочей неприятной фигнёй. Вчера днём было - 12, но из-за отсутствия ветра, что в Луганске бывает крайне редко, мороз переносился легко.
Относительно, конечно. У нас в доме трубы едва тёплые, с чем это связано сказать трудно и легко. Скорее всего, газ, как и всё остальное уходит для фронта, для победы.
Накануне, ходил на центральный рынок. Вид животных перед мясным павильоном меня поразил в самое сердце. И бык и свинья были в красных колпаках Санта Клауса. Идя на остановку маршруток, спустился в подземный переход на Советской. Там, словно сироты, вдоль стенки сидели скукожившиеся голуби. Бедолаги. Я им насыпал крошек.
Вот кого мне жалко, так это их, и ещё бродячих кошек и собак. Не приведи Господи в такую погоду жить вне дома.
Проходя мимо нашего мусорника в центре квартала, увидел первую, выброшенную ёлку. Вместе со звездой. Вот это скорострельность!
"Безлюдный двор и елка на снегу точней, чем календарь, нам обозначат, что минул год, что следующий начат".
Мир в серых сумерках. То ли утро, то ли вечер. Не поймёшь. Надо бы глянуть на часы, но они, как и телефон забыты дома. Где-то, никому ненужные, отсчитывают ход времени. Спишь ли, ешь ли, неумолимо тикают. Склеишь ласты, а они не оглянутся, пойдут себе дальше, как ни в чем небывало.
По дороге в магазин встречаются редкие прохожие. У них неважный вид. Зелёный цвет лиц ничем не лучше чем у пришельцев с внеземным разумом. В глазах стоит высокая истома и печаль - всё выпито, а на опохмел нет.
Когда водка кончается, жить в эленер становится особенно грустно и незачем.
На лавочке, перед соседним домом сидит незнакомый мужчина. Когда я поравнялся с ним, он вдруг подал вялый голос:
- С Новым годом!
- С Новым счастьем! - не менее вяло отзываюсь я.
- Куда уж мне новое, я и со старым не знаю что делать, - бормочет жилец. Приветливая, улыбка стекла по его лицу и на ее месте проступила ипохондрия. - Блять, как же жить трудно в первый день нового года!
Я согласно киваю головой - о чем речь. Я его понимаю: матюкня это наше всё. Это наш ответ на вызов вселенной. Это как сквозняк в прокуренной комнате.
"Твой Новый год по темно-синей волне средь моря городского плывет в тоске необъяснимой, как будто жизнь начнется снова".
Вдруг раздался легкий дребезжащий звук. Я задираю голову вверх. Может то колокольчики улетающих саней Санта Клауса? Увы, нет. То на крыше дома под порывами ветра в истерике бился кусок оцинковки.
В окне квартиры на первом этаже светится ёлка, а рядом с подъездом стоит машина скорой помощи; спустя миг из дверей подъезда показываются санитары: они выносят жильца; тот, в горячечном бреду, бессвязно кого-то поздравляет с Новым Годом, потом просит прощения за беспокойство; пациент медленно поднимает руку вверх, словно цезарь в сенате требует внимания; процессия послушно замирает на месте; все в напряжённом ожидании важного сообщения, впились в него глазами; больной беззвучно шевелит губами; чтобы расслышать последнюю волю умирающего, врачи склоняют головы над носилками; клиент внезапно хрипит, поворачивает голову на бок и... блюёт на асфальт. И не только. Достаётся и медработникам. Еще секунда, и того кого они спасали, уже готовы прибить; слышится дружный мат; клиент, словно Христос, не иначе как от исцеляющих слов, оживает и, вскочив с носилок, бодро идет обратно в подъезд; его хватают, укладывают на носилки и заносят в машину.
Меня это всё немножко радует: значит, и службы в эленер работают, и клиент скорее жив. Только не рассчитал он самую малость и застрял меж двух миров. Будем надеяться - откачают. Ведь длинные праздники в самом разгаре. Нам бы еще Рождество выстоять, да на старый-новый год продержаться. А там и китайский не за горами, но с небольшим перерывчиком.
Рецепт выживания в экстремальных условиях новогодних праздников прост. Можно на всём их протяжении не мыть руки перед едой, не чистить зубы, даже две недели не менять носков, но обязательно надо соблюдать культуру пития.
Если вдруг посчастливилось встретить Новый Год с боярышником, так надо и продолжать с ним дружить вплоть до старого-нового года. Даже если внезапно, как к первой школьной любви, потянет на благородный портвейн три семерки. Ни в коем случае нельзя понижать градус. И уж не в коем случае не мешать денатурат со средством от мозолей. Менделеев бы этого не одобрил.
Кроме того, для жителей нашей местности, особенно опасен переход с самогона на элитный шотландский виски. Летальный исход обеспечен.
На подходе к магазину на моих глазах случилась трагедия иного рода.
Крупная дама с решительным бюстом, одетая в костюм Снегурочки, в ней я под обилием румян и белил, вдруг признал Маришу, лупила серебристым посохом мужчинку в убранстве Деда мороза и требовала денег. Тот слабо отбиваясь, что-то лепетал про то, что они у него где-то выпали. У обоих был фиолетовый цвет кожи лица. А руки красные.
"Ещё одни инопланетяне с внеземным разумом, - подумал я. - Наверное, где-то подрабатывали во время праздников".
Снегурочка кричит дурным, но беззлобным голосом, (умеют же наши люди сочетать несочетаемое):
- Тварь, раздевайся.
"Тварь" мелко дрожит, но тем не менее не сдаётся: красную шубу цепко обжимает и не дает с себя стянуть. Борода у неё-него при этом съехала назад, а усы почему-то на лоб.
- Люди вокруг. Холодно, - жалостливым голосом, периодически шмыгая разбитым носом, лепечет "тварь", она же поломанный Дед Мороз.
- Ты не людей, а меня должен бояться, - не уступала крепкая снегурочка. - Ты где припрятал деньги? раздевайся.- Ее голосом, словно кувалдой, можно бетонные плиты крошить. Она вбивает слово за словом. Земля под ногами вздрагивает.
Вдруг мужичек, на высокой ноте писклявым голосом, заголосил частушку:
"Говорила баба деду:
"Я в Германию поеду!
Поступлю в публичный дом,
Буду жить своим трудом!"
- Я тебе поеду, ты сам поступишь в публичный дом, чтобы вернуть долг, - в ответ дурным голосом орет Мариша и с новыми силами трясет компаньона. У того руки, словно дохлые птицы, висят вдоль тела. При каждом встряхивании, беспомощно бьются по бокам.
"Есть Сары Коннор в наших селениях!" - подумал я, и пошел дальше.
Чем кончилась разборка внутри новогодней радости для детишек, я не стал смотреть. Надеюсь, как всегда победой добра над злом.
Перед входом в магазин на автомате мельком глянул в витрину: по отражению в нем, узнал, что у неба сегодня тоже нездоровый цвет лица - свинцовый в бурых пятнах. Мы с ним в полной гармонии.
Увы, что-то в суперплановой экономике эленер сломалось. Хлеба в магазинчике, который находится невдалеке от моего дома, не оказалось. Всё-таки не зря люди перед праздниками запасались. Они, как всегда, что-то предчувствовали и предугадывали. Столько лет и зим "русской весны" даром не проходят. Генетический код переписан.
Мы все здесь учимся зрить в завтрашний день и выживать потихоньку.
Ещё чуть-чуть и из каждого луганчанина можно будет через раз делать Вангу, а через два Чумака. Уж что-что, а воду у нас уже умеют заряжать даже младенцы.
Тараканы и те, тайно завидуют нашей приспосабливаемости. За три месяца четырнадцатого года, когда Луганск сидел без воды и света они массово вымерли. А мы, продемонстрировав жалким насекомым торжество высшего разума, нет!
Считается, что если в новогоднюю ночь успеешь под бой часов написать желание, а потом сжечь записку и съесть ее пепел, запив шампанским, то всё обязательно сбудется. Я написал две записки и запил их двумя бокалами шампанского. Мерзость, конечно, но что не сделаешь во исполнение светлых мечт?
Ну что вам сказать, одно из двух моих желаний в новом году было, чтобы больше не пришлось стоять в очереди. И, оно, таки, сбылось. Ни очереди, ни хлеба. Так что, будьте поосторожнее со своими желаниями. Надо их как-то по-четче формулировать.
В магазинчике, в сердцах купил зубную пасту и набор зубачисток. Неудобно было перед продавцом уходить с пустыми руками. Она слишком долго наблюдала за тем, как я тупо, словно пытаясь в уме решить уравнение с тремя неизвестными, стоял перед пустым прилавком, где, по идее, должен был лежать свежий хлеб.
- Приходите завтра, - загадочно пригласила продавщица. - Завтра будет лучше. - И помолчав, зачем-то ещё туманно добавила, - скорее всего. Может печенье возьмёте или чипсы? - предложила она.
Видно было, что продавец - человек хороший. Она верила, что завтра будет лучше. Она хотела меня приободрить. Хороший и одновременно несчастный. Потому что все счастливые на Новый год находятся дома с любимыми и отмечают праздник, а не сидят в пустом магазине на кассе.
#мастерсвистулек
Рано или поздно, даже самые большие новогодние запасы оливье кончаются и возникает необходимость выйти "в люди". Впервые за несколько праздничных дней смотришь на себя в зеркало - можно ли такое показывать согражданам? Пройтись по их нервам, как по клавишам расстроенного рояля, или пощадить?
Впрочем, сегодня такой день, когда у всех на помятых (небритых) щеках блуждает беспричинная улыбка, а глаза тусклы, как у человека, пережившего сначало пожар, а потом наводнение, и никому нет дела до тебя, ты хоть голый выйди, стоя на голове, никто не заметит. Первый день в году надо перетерпеть, как внезапную натертость на пятке.
В этот день, мы все, словно слепые котята: сначала - суметь бы дойти до магазина, а потом, неся в зубах заветную горбушку, из последних сил доползти домой. Не потеряться - уже подвиг. Вернуться с добычей - вдвойне.
В этот день, одинаково легко: уйти, как в запой, так и монастырь, встретить, как принца на белом коне, так и смерть с косой.
В такой день, придуманный в наказание за прошедшую ночь, хочется много размышлять о разных, совершенно никчёмных вещах. Например, празднуют ли новый год мыши? И ничего не делать. Мир должен замкнуться в области кровати.
Если бы это было возможно, я бы вместо себя в магазин за хлебушком отправил бы добермана Славко.
Он может, если что, и правильное направление указать и с продавцом о переспективах на новый урожай поговорить. Когда Славко открывает свой рот, полный зубов, как у крокодила, его собеседники сразу замолкают и с почтительным вниманием ждут когда он выговорится. Ему, как и нашему президенту, никто не рискует перечить.
Первое января - это тот, может, единственный день в году, когда я сожалею, что собаки не как люди.
Тридцать первого декабря в хлебные киоски Луганска стояли длиннющие, удушающими петлями, очереди за булками. Больше чем за водкой. В тот день я решил батоном не запасаться, поэтично подумав, что ни хлебом единым жив человек. Не должен человек свою драгоценную жизнь тратить на стояние в очередях.
Как показали дальнейшие события, я был излишне легкомысленен. Не так как профессор Плейшнер, конечно.
Выпив без разбору из нескольких флакончиков, стоящих на столе, таблетки, надеясь, что в одной из них окажется либо аспирин, либо мышьяк, сняв с бороды несколько иголок и шишек, я шагнул за порог.
Выход в город, после таких длительных праздников, это как спуск астронавта на Луну. Такое же ощущение невесомости и нереальности причудливых ландшафтов вокруг.
Очень важно, покинув квартиру, не розгубитися. Только в этот день можно напевая джингл беллс, прицепить к поводку рукавичку и выйти с ней на прогулку, забыв про то, что шел в магазин за хлебушком.
В Луганск, как и предсказали синоптики, пришли морозы: со снегом, местами гололедом и прочей неприятной фигнёй. Вчера днём было - 12, но из-за отсутствия ветра, что в Луганске бывает крайне редко, мороз переносился легко.
Относительно, конечно. У нас в доме трубы едва тёплые, с чем это связано сказать трудно и легко. Скорее всего, газ, как и всё остальное уходит для фронта, для победы.
Накануне, ходил на центральный рынок. Вид животных перед мясным павильоном меня поразил в самое сердце. И бык и свинья были в красных колпаках Санта Клауса. Идя на остановку маршруток, спустился в подземный переход на Советской. Там, словно сироты, вдоль стенки сидели скукожившиеся голуби. Бедолаги. Я им насыпал крошек.
Вот кого мне жалко, так это их, и ещё бродячих кошек и собак. Не приведи Господи в такую погоду жить вне дома.
Проходя мимо нашего мусорника в центре квартала, увидел первую, выброшенную ёлку. Вместе со звездой. Вот это скорострельность!
"Безлюдный двор и елка на снегу точней, чем календарь, нам обозначат, что минул год, что следующий начат".
Мир в серых сумерках. То ли утро, то ли вечер. Не поймёшь. Надо бы глянуть на часы, но они, как и телефон забыты дома. Где-то, никому ненужные, отсчитывают ход времени. Спишь ли, ешь ли, неумолимо тикают. Склеишь ласты, а они не оглянутся, пойдут себе дальше, как ни в чем небывало.
По дороге в магазин встречаются редкие прохожие. У них неважный вид. Зелёный цвет лиц ничем не лучше чем у пришельцев с внеземным разумом. В глазах стоит высокая истома и печаль - всё выпито, а на опохмел нет.
Когда водка кончается, жить в эленер становится особенно грустно и незачем.
На лавочке, перед соседним домом сидит незнакомый мужчина. Когда я поравнялся с ним, он вдруг подал вялый голос:
- С Новым годом!
- С Новым счастьем! - не менее вяло отзываюсь я.
- Куда уж мне новое, я и со старым не знаю что делать, - бормочет жилец. Приветливая, улыбка стекла по его лицу и на ее месте проступила ипохондрия. - Блять, как же жить трудно в первый день нового года!
Я согласно киваю головой - о чем речь. Я его понимаю: матюкня это наше всё. Это наш ответ на вызов вселенной. Это как сквозняк в прокуренной комнате.
"Твой Новый год по темно-синей волне средь моря городского плывет в тоске необъяснимой, как будто жизнь начнется снова".
Вдруг раздался легкий дребезжащий звук. Я задираю голову вверх. Может то колокольчики улетающих саней Санта Клауса? Увы, нет. То на крыше дома под порывами ветра в истерике бился кусок оцинковки.
В окне квартиры на первом этаже светится ёлка, а рядом с подъездом стоит машина скорой помощи; спустя миг из дверей подъезда показываются санитары: они выносят жильца; тот, в горячечном бреду, бессвязно кого-то поздравляет с Новым Годом, потом просит прощения за беспокойство; пациент медленно поднимает руку вверх, словно цезарь в сенате требует внимания; процессия послушно замирает на месте; все в напряжённом ожидании важного сообщения, впились в него глазами; больной беззвучно шевелит губами; чтобы расслышать последнюю волю умирающего, врачи склоняют головы над носилками; клиент внезапно хрипит, поворачивает голову на бок и... блюёт на асфальт. И не только. Достаётся и медработникам. Еще секунда, и того кого они спасали, уже готовы прибить; слышится дружный мат; клиент, словно Христос, не иначе как от исцеляющих слов, оживает и, вскочив с носилок, бодро идет обратно в подъезд; его хватают, укладывают на носилки и заносят в машину.
Меня это всё немножко радует: значит, и службы в эленер работают, и клиент скорее жив. Только не рассчитал он самую малость и застрял меж двух миров. Будем надеяться - откачают. Ведь длинные праздники в самом разгаре. Нам бы еще Рождество выстоять, да на старый-новый год продержаться. А там и китайский не за горами, но с небольшим перерывчиком.
Рецепт выживания в экстремальных условиях новогодних праздников прост. Можно на всём их протяжении не мыть руки перед едой, не чистить зубы, даже две недели не менять носков, но обязательно надо соблюдать культуру пития.
Если вдруг посчастливилось встретить Новый Год с боярышником, так надо и продолжать с ним дружить вплоть до старого-нового года. Даже если внезапно, как к первой школьной любви, потянет на благородный портвейн три семерки. Ни в коем случае нельзя понижать градус. И уж не в коем случае не мешать денатурат со средством от мозолей. Менделеев бы этого не одобрил.
Кроме того, для жителей нашей местности, особенно опасен переход с самогона на элитный шотландский виски. Летальный исход обеспечен.
На подходе к магазину на моих глазах случилась трагедия иного рода.
Крупная дама с решительным бюстом, одетая в костюм Снегурочки, в ней я под обилием румян и белил, вдруг признал Маришу, лупила серебристым посохом мужчинку в убранстве Деда мороза и требовала денег. Тот слабо отбиваясь, что-то лепетал про то, что они у него где-то выпали. У обоих был фиолетовый цвет кожи лица. А руки красные.
"Ещё одни инопланетяне с внеземным разумом, - подумал я. - Наверное, где-то подрабатывали во время праздников".
Снегурочка кричит дурным, но беззлобным голосом, (умеют же наши люди сочетать несочетаемое):
- Тварь, раздевайся.
"Тварь" мелко дрожит, но тем не менее не сдаётся: красную шубу цепко обжимает и не дает с себя стянуть. Борода у неё-него при этом съехала назад, а усы почему-то на лоб.
- Люди вокруг. Холодно, - жалостливым голосом, периодически шмыгая разбитым носом, лепечет "тварь", она же поломанный Дед Мороз.
- Ты не людей, а меня должен бояться, - не уступала крепкая снегурочка. - Ты где припрятал деньги? раздевайся.- Ее голосом, словно кувалдой, можно бетонные плиты крошить. Она вбивает слово за словом. Земля под ногами вздрагивает.
Вдруг мужичек, на высокой ноте писклявым голосом, заголосил частушку:
"Говорила баба деду:
"Я в Германию поеду!
Поступлю в публичный дом,
Буду жить своим трудом!"
- Я тебе поеду, ты сам поступишь в публичный дом, чтобы вернуть долг, - в ответ дурным голосом орет Мариша и с новыми силами трясет компаньона. У того руки, словно дохлые птицы, висят вдоль тела. При каждом встряхивании, беспомощно бьются по бокам.
"Есть Сары Коннор в наших селениях!" - подумал я, и пошел дальше.
Чем кончилась разборка внутри новогодней радости для детишек, я не стал смотреть. Надеюсь, как всегда победой добра над злом.
Перед входом в магазин на автомате мельком глянул в витрину: по отражению в нем, узнал, что у неба сегодня тоже нездоровый цвет лица - свинцовый в бурых пятнах. Мы с ним в полной гармонии.
Увы, что-то в суперплановой экономике эленер сломалось. Хлеба в магазинчике, который находится невдалеке от моего дома, не оказалось. Всё-таки не зря люди перед праздниками запасались. Они, как всегда, что-то предчувствовали и предугадывали. Столько лет и зим "русской весны" даром не проходят. Генетический код переписан.
Мы все здесь учимся зрить в завтрашний день и выживать потихоньку.
Ещё чуть-чуть и из каждого луганчанина можно будет через раз делать Вангу, а через два Чумака. Уж что-что, а воду у нас уже умеют заряжать даже младенцы.
Тараканы и те, тайно завидуют нашей приспосабливаемости. За три месяца четырнадцатого года, когда Луганск сидел без воды и света они массово вымерли. А мы, продемонстрировав жалким насекомым торжество высшего разума, нет!
Считается, что если в новогоднюю ночь успеешь под бой часов написать желание, а потом сжечь записку и съесть ее пепел, запив шампанским, то всё обязательно сбудется. Я написал две записки и запил их двумя бокалами шампанского. Мерзость, конечно, но что не сделаешь во исполнение светлых мечт?
Ну что вам сказать, одно из двух моих желаний в новом году было, чтобы больше не пришлось стоять в очереди. И, оно, таки, сбылось. Ни очереди, ни хлеба. Так что, будьте поосторожнее со своими желаниями. Надо их как-то по-четче формулировать.
В магазинчике, в сердцах купил зубную пасту и набор зубачисток. Неудобно было перед продавцом уходить с пустыми руками. Она слишком долго наблюдала за тем, как я тупо, словно пытаясь в уме решить уравнение с тремя неизвестными, стоял перед пустым прилавком, где, по идее, должен был лежать свежий хлеб.
- Приходите завтра, - загадочно пригласила продавщица. - Завтра будет лучше. - И помолчав, зачем-то ещё туманно добавила, - скорее всего. Может печенье возьмёте или чипсы? - предложила она.
Видно было, что продавец - человек хороший. Она верила, что завтра будет лучше. Она хотела меня приободрить. Хороший и одновременно несчастный. Потому что все счастливые на Новый год находятся дома с любимыми и отмечают праздник, а не сидят в пустом магазине на кассе.
#мастерсвистулек