Венедикт Венедиктов · Иванович 6
Apr. 17th, 2023 12:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalan(5)
6.
Иванович оглядывает сидящих за столом. Здесь есть несколько незнакомых личностей. Видимо, соседи покойного; они из любопытства вышли из своих каменных нор, чтобы посмотреть на высокопоставленных гостей. С остальными он - либо сталкивался на общих собраниях, либо коллеги по моргу. Здесь все, так или иначе, прислушиваются к каждому слову соседа. Иванович замолкает; он не хочет в чужой компании показывать своё исподнее. Мортен, кажется, это понимает и прекратив дальнейшие расспросы, возвращается к прерванному разговору с Аннушкой. Кто-то их молча слушает. Кто-то изредка бросает короткие реплики.
- Работаем в три смены.
- Как рабы на галерах.
- Дома практически не бываем. Туда ночевать только ходим.
- А зарплату при этом платят через пень колоду. Из федерации приехали врачи. На помощь. Уж очень много раненных. Так, оказывается, у них со всеми надбавками - зарплата под двести тысяч! А у нас тридцать. Разница шестикратная! Обнять и плакать! Мы, что, меньше их работаем? Или меньшей опасности подвергаемся? Где эта гадская справедливость? Мы ж, тоже теперь, вроде как россияне? Или мы - буферная зона из индейцев в вигвамах? По сути, получаемся, как бы, второго сорта с соответствующим содержанием. Рядом с барским домом нас в холопской пристройке держат.
- Люди, которым надо принимать таблетки, принимают законы.
Народ в отсутствии начальства немножко распустился и позволил языкам лишнего пошалить. Скорбящим не дают покоя внезапно открывшиеся нелицеприятные факты: оказывается, кто-то обворовал убитого героя. Значит, на передовой не только патриоты, но и мародёры. Куда их командиры смотрят? А может они в сговоре? Может даже отстреливают друг друга, а потом по карманам шарят?
Ещё всех расстроили трудности при получении денег из городских банкоматов. Пусть и временные, всего-то девять лет происходят, но почему за своей зарплатой, они должны полдня убить, стоя в очереди? Почему, из несчастных копеек, надо сдавать по 500 рублей на похороны незнакомому герою (такую сумму безапелляционно объявил Профорг), в то время как у защитника - был контракт многократно превышающий их жалованье. Получается, в месяц он получал немыслимую сумму в 300 тыс. почти равную окладу рядового медработника за год. В этом ощущалось вопиющее социальное неравенство. И лицемерие. Нищие собирают деньги на похороны богача. Получалось, что государство готово было платить большие деньги за убийство людей, в то время, как спасение их врачами ставило не в грош. Тут было о чем задуматься.
- Путин ничего не знает о беспределе на местах. От него правду скрывают, а то бы он навёл порядок. Ему доверенные люди носят папочки с информацией. В них ничего нет про наш морг, - вздохнула Лида.
- Так это надо поправить. Нужно, чтобы кто-нибудь из наших поехал на прием к ВВ и прояснил ситуацию. Давайте решим, кто возьмёт на себя миссию ходаков? - с ехидцей ответила Аннушка и зачем-то потрясла сумкой, в которой что-то весело забулькало.
Тягостное молчание воцарилось над столом.
- Эх, вы, несчастные вскрыватели трупов, - продолжила Аннушка. - Я так и знала - не видать нам лучшей жизни.
В возникшей паузе у столика возникает мужчина в куртке бежевого цвета. На окружающем черно-сером фоне она смотрится слегка инородно, чтобы не сказать вызывающе Из под воротника виднеется белый шарф. От него приятно пахнуло туалетной водой. Лицо незнакомца гладко выбрито. Ему лет пятьдесят - шестьдесят, или немного меньше. Широкоплечий. Стройный. Для своего возраста. Виски, выглядывающие из под вельветовой кепки, усыпаны седыми волосками. В морщинках, вокруг карих глаз, слегка сонных, как у сытого кота, застыла усмешка. Длинные ресницы, более уместные барышне; но куда ж их денешь, если природа наградила такими? Узкий, как бритва, рот. Он очерчен двумя глубокими складками. Правый угол губ слегка искривлен вверх. Тянется к длинному носу с горбинкой. На подбородке небольшая ямочка.
В юности, поднявшись по пожарной лестнице, он мог забраться в окно возлюбленной. С тех пор много воды утекло, но в нём по-прежнему оставалось неистребимое желание вопреки здравому смыслу ходить скользкими тропинками и носить белое при любой погоде.
- Алексей, Ветрилов, - представился пришелец.
Несколько минут он молча стоит у стола; слегка прищурившись, словно присматривается к тусклым словам, снующим меж людьми.
- Садись, Лёш. Поговори с нами запросто, - обращается к нему женщина, сидящая напротив Ивановича. Она тянет его за край куртки.
Особа одета в шерстяное полупальто в крупную клетку с капюшоном. Но им не пользуется по назначению. Головным убором служит розовая, ручной вязки шапочка. На её боку кириллицей вышита зелёная надпись: "Шэршэ ля фам". Дама обильно увешана серебряными украшениями: разнообразные браслеты, серьги, ожерелья, словно ёлку конфетти, украшают её с ног до головы. При каждом движении побрякушки издают лёгкий металлический звон.
Когда-то в узких кругах интеллигентов-разночинцев местного двора Зинаида слыла утонченной девицей. Демонстрируя высокий класс, она, зажав томик Фолкнера под мышкой, или положив его в прозрачный пакет, чтобы всем было видно издалека с кем имеют дело, летом, независимо от погоды, ходила в кожаных перчатках и сапогах ботфортах; зато зимой, даже в лютый мороз - без шапки и в легком плаще.
С тех пор от былого великолепия у неё остались только воспалённые придатки и язвительность не к месту. Жизнь внесла свои коррективы - теперь она хиппует менее агрессивно.
Под длинными накладными ресницами Зинаиды (впрочем, по паспорту её звали Викторией; имя Зинаида ей дал Алексей. Почему? Никто не знал. Но имя к ней так прилипло, что даже её родная мать стала так называть), играют глаза цвета воды в глубоком колодце. От неё веет вкусным коньячком и хорошей погодой на завтра.
6.
Иванович оглядывает сидящих за столом. Здесь есть несколько незнакомых личностей. Видимо, соседи покойного; они из любопытства вышли из своих каменных нор, чтобы посмотреть на высокопоставленных гостей. С остальными он - либо сталкивался на общих собраниях, либо коллеги по моргу. Здесь все, так или иначе, прислушиваются к каждому слову соседа. Иванович замолкает; он не хочет в чужой компании показывать своё исподнее. Мортен, кажется, это понимает и прекратив дальнейшие расспросы, возвращается к прерванному разговору с Аннушкой. Кто-то их молча слушает. Кто-то изредка бросает короткие реплики.
- Работаем в три смены.
- Как рабы на галерах.
- Дома практически не бываем. Туда ночевать только ходим.
- А зарплату при этом платят через пень колоду. Из федерации приехали врачи. На помощь. Уж очень много раненных. Так, оказывается, у них со всеми надбавками - зарплата под двести тысяч! А у нас тридцать. Разница шестикратная! Обнять и плакать! Мы, что, меньше их работаем? Или меньшей опасности подвергаемся? Где эта гадская справедливость? Мы ж, тоже теперь, вроде как россияне? Или мы - буферная зона из индейцев в вигвамах? По сути, получаемся, как бы, второго сорта с соответствующим содержанием. Рядом с барским домом нас в холопской пристройке держат.
- Люди, которым надо принимать таблетки, принимают законы.
Народ в отсутствии начальства немножко распустился и позволил языкам лишнего пошалить. Скорбящим не дают покоя внезапно открывшиеся нелицеприятные факты: оказывается, кто-то обворовал убитого героя. Значит, на передовой не только патриоты, но и мародёры. Куда их командиры смотрят? А может они в сговоре? Может даже отстреливают друг друга, а потом по карманам шарят?
Ещё всех расстроили трудности при получении денег из городских банкоматов. Пусть и временные, всего-то девять лет происходят, но почему за своей зарплатой, они должны полдня убить, стоя в очереди? Почему, из несчастных копеек, надо сдавать по 500 рублей на похороны незнакомому герою (такую сумму безапелляционно объявил Профорг), в то время как у защитника - был контракт многократно превышающий их жалованье. Получается, в месяц он получал немыслимую сумму в 300 тыс. почти равную окладу рядового медработника за год. В этом ощущалось вопиющее социальное неравенство. И лицемерие. Нищие собирают деньги на похороны богача. Получалось, что государство готово было платить большие деньги за убийство людей, в то время, как спасение их врачами ставило не в грош. Тут было о чем задуматься.
- Путин ничего не знает о беспределе на местах. От него правду скрывают, а то бы он навёл порядок. Ему доверенные люди носят папочки с информацией. В них ничего нет про наш морг, - вздохнула Лида.
- Так это надо поправить. Нужно, чтобы кто-нибудь из наших поехал на прием к ВВ и прояснил ситуацию. Давайте решим, кто возьмёт на себя миссию ходаков? - с ехидцей ответила Аннушка и зачем-то потрясла сумкой, в которой что-то весело забулькало.
Тягостное молчание воцарилось над столом.
- Эх, вы, несчастные вскрыватели трупов, - продолжила Аннушка. - Я так и знала - не видать нам лучшей жизни.
В возникшей паузе у столика возникает мужчина в куртке бежевого цвета. На окружающем черно-сером фоне она смотрится слегка инородно, чтобы не сказать вызывающе Из под воротника виднеется белый шарф. От него приятно пахнуло туалетной водой. Лицо незнакомца гладко выбрито. Ему лет пятьдесят - шестьдесят, или немного меньше. Широкоплечий. Стройный. Для своего возраста. Виски, выглядывающие из под вельветовой кепки, усыпаны седыми волосками. В морщинках, вокруг карих глаз, слегка сонных, как у сытого кота, застыла усмешка. Длинные ресницы, более уместные барышне; но куда ж их денешь, если природа наградила такими? Узкий, как бритва, рот. Он очерчен двумя глубокими складками. Правый угол губ слегка искривлен вверх. Тянется к длинному носу с горбинкой. На подбородке небольшая ямочка.
В юности, поднявшись по пожарной лестнице, он мог забраться в окно возлюбленной. С тех пор много воды утекло, но в нём по-прежнему оставалось неистребимое желание вопреки здравому смыслу ходить скользкими тропинками и носить белое при любой погоде.
- Алексей, Ветрилов, - представился пришелец.
Несколько минут он молча стоит у стола; слегка прищурившись, словно присматривается к тусклым словам, снующим меж людьми.
- Садись, Лёш. Поговори с нами запросто, - обращается к нему женщина, сидящая напротив Ивановича. Она тянет его за край куртки.
Особа одета в шерстяное полупальто в крупную клетку с капюшоном. Но им не пользуется по назначению. Головным убором служит розовая, ручной вязки шапочка. На её боку кириллицей вышита зелёная надпись: "Шэршэ ля фам". Дама обильно увешана серебряными украшениями: разнообразные браслеты, серьги, ожерелья, словно ёлку конфетти, украшают её с ног до головы. При каждом движении побрякушки издают лёгкий металлический звон.
Когда-то в узких кругах интеллигентов-разночинцев местного двора Зинаида слыла утонченной девицей. Демонстрируя высокий класс, она, зажав томик Фолкнера под мышкой, или положив его в прозрачный пакет, чтобы всем было видно издалека с кем имеют дело, летом, независимо от погоды, ходила в кожаных перчатках и сапогах ботфортах; зато зимой, даже в лютый мороз - без шапки и в легком плаще.
С тех пор от былого великолепия у неё остались только воспалённые придатки и язвительность не к месту. Жизнь внесла свои коррективы - теперь она хиппует менее агрессивно.
Под длинными накладными ресницами Зинаиды (впрочем, по паспорту её звали Викторией; имя Зинаида ей дал Алексей. Почему? Никто не знал. Но имя к ней так прилипло, что даже её родная мать стала так называть), играют глаза цвета воды в глубоком колодце. От неё веет вкусным коньячком и хорошей погодой на завтра.