Иванович - 2

[don_katalan]

Венедикт Венедиктов
(предыдущий)
Внутри Ивановича жил Голос. Периодически он глумился над Ивановичем. Сейчас он нашёптывал: "Куда ты опять прешься? Отсюда надо валить, пока не поздно."
Под "отсюда" Голос имел ввиду не только дом, или город, но и планету в целом. Что было абсурдно. Но Голос жил по своим законам, и такие мелочи, как телесная оболочка и гравитация похожие на тюрьму, его не смущали. Чтобы заглушить Голос Иванович пел. Лучшим средством избавиться от него было наполнить голову какофонией. Иванович шел по улице и тихо, стараясь подражать голосу Эдуарда Хиля, напевал первые пришедшие на ум строчки:

"Поднялся рассвет над крышей,
Человек из дома вышел
Поглядеть на жизнь поближе
Вздумал с утра.
Человеку много ль надо-
У него на сердце радость,
Он смеётся снегопаду,
Солнцу в небе и ветрам.
Лай-ла-ла-ла-ла,
Лай-ла-ла-ла-ла."

Где-то вдалеке слышались звуки гитары его друга Вени. В подземном переходе на Советской он заиграл свой первый умопомрачительный блюз. Над головой высоко в небе парил грач Гоша. С недавних пор он всегда сопровождал Ивановича в прогулках по городу. В себе, словно посылку почтальон, грач Гоша нёс, упакованную в два слоя перьев, душу Ивановича. Чтобы в этом убедиться достаточно было посмотреть наверх. Но Иванович этого не делал. Он и так это знал. Зачем обижать хорошую птицу недоверием?
Иметь такого душехранителя было удобно. В граче могла не только душа спрятаться, но и с его помощью можно было взглянуть на Луганск сверху глазами бога. Грач дарил Иванович ощущение свободы. Когда твоя душа содержится в надёжном ларце, недоступном врагам на земле, можно перестать бояться за тело. Идти по жизни смеясь.
Чтобы Дратня услышал его издалека, Иванович в ответ слегка потряс головой. Раздался звон бубенцов на его колпаке. Иванович был радостен и спокоен. Он шел по улице и с увлечением беседовал сам с собой. Как всегда мысли его носили хаотично - возвышенный характер. Они, словно голодная кошка на помойке, питались отбросами прошедших дней.
"Ну и ладно, - думал Иванович, - правда, как шило, рано или поздно вылезет наружу. Они непременно пожалеют о содеянном. Добро восторжествует над злом. На смену зимы придет весна. Надо жить сегодняшним днём, а сегодня - самый лучший день. Потому что жив, потому что не угас разум, потому что полон надежд на завтрашний день. И ещё, потому что скоро встречусь с другом Веней."
На перекрестке Иванович внезапно увидел Аннушку и, как Одиссей на зов сирен, устремился к ней.
Секретарша была одета во всё весельнькое. Легкомысленная зелёная беретка. Из под неё выбиваются завитые каштановые волосы. Ярко накрашенные губы. Ресницы над глазами, цвета морской волны, задорно вздёрнуты. На шее - весёльнькое ожерелье из заморских кораллов. В общем - вид погибельный для мужского полу. В руке Аннушка держит хозяйственную сумку, которой слегка помахивает в такт своему настроению. В ответ там что-то радостно бултыхалось.
С тех пор как они виделись в последний раз прошла целая жизнь.
В тот день ему утром на мобильник позвонили из отдела кадров и предложили придти за трудовой книжкой. Натужно-вежливая кадровичка ознакомила Ивановича с приказом полного канцелярских фраз, но не отражающих сути дела. Он расписался в нём, что, мол, прочитал; потом расписался в журнале за полученную книжку, потом неловко попрощался и вышел на улицу. Там его поджидал незнакомец, который предложил сесть в автомобиль и проехать для выяснения ряда обстоятельств в удобное для беседы место. "Тут, недалеко," - сказало уполномоченное лицо, однако, удостоверения, насколько велики его полномочия, предъявлять не стало, а лишь твёрдо взяло Ивановича за руку и повело к машине.
Представитель закона был столь настоятелен, что отказать ему не было никакой возможности. Иванович не сопротивлялся. Когда он шел к машине, краем глаза заметил в окнах морга испуганные лица нескольких сотрудников, включая Аннушку.
В тот день по народному календарю, нельзя было садится к незнакомцам в машину. А Иванович проявил неосторожность - сел. Вот и случилась беда. Если бы он утром, после звонка кадровички Леры, перед тем, как идти за своей трудовой книжкой, прочитал народные приметы в отрывном календаре, вся жизнь могла сложится по иному; тогда бы не нарушилась связь с его ангелом-хранителем, (она была наподобие неустойчивого вайфая, постоянно пресекалась). В такие периоды Иванович становился совершенно беззащитен перед окружающим злом.
- Вы откуда, с рынка? - спросил Иванович, подойдя поближе к секретарше.
- А, это? - Аннушка скользнула взглядом по своей сумке, - так, разные мелочи. Вы почему смеётесь?
- Глядя на вас, вспомнил анекдот: "На улице дождь, ветер. Мужик сидит дома. Вдруг раздается стук в дверь. Мужик подходит, открывает дверь: "Ах!" На пороге Смерть, но в то же время — что-то непонятное: на черепе у нее какие-то бантики, саван весь в рюшечках-кружавчиках, коса с фенечками. Мужик спрашивает: — Ты кто?! — Не видишь, что ли, я — Смерть! — А почему в цветном платье с рюшечками? — Нелепая."
- Вас отпустили с того света, а я и не знала. Вы по-прежнему шутите. Какое счастье!
Иванович ничего не ответил. У них были разные представления о счастье.
- Пойдём со мной, тут, рядом, на похороны. Развеетесь. Будут все наши. Помните Николай Ивановича консультанта по безопасности? Он приходил к нам, из Минздрава? Его, пару недель назад мобилизовали. Увы, Николаю Ивановичу недолго удалось позащищать Родину. Вчера с передовой вернули его тело без головы с благодарностью от начальства, за исполненный долг. Говорят, голову Николай Иванович переехал танк. После этого не было никакой возможности приладить её на прежнее место. Остатки головы доставят в отдельном пакете. Вчера из министерства позвонили к нам в морг: приказали прислать делегацию от трудового коллектива. Вот, иду прощаться с абсолютно незнакомым мне человеком. А что делать?
- Жизнь забавная штука. Для тех кто понимает толк в забавах, - сказал Иванович.
- А почему вы в одной рубашке, совсем замёрзнете, давайте я вам хоть свой шарф повяжу. - Аннушка снимает со своей шеи красный шарф крупной вязки и накручивает на шею Ивановича. - Пойдёмте вместе со мной, по дороге всё, что с вами произошло расскажите, - сказала Аннушка.
- Всего не рассказать.
- Вы как-то сильно изменились...ой, у вас же нет передних зубов, - вдруг всплеснув руками испуганно восклицает Аннушка.
- Я знаю, - отвечает Иванович.
- Где они?
- Пропали в январе.
- Какая жалость.
- Ничего, до свадьбы новые отрастут.
- Какой ещё свадьбы, Иванович?
- Ну, так люди часто говорят, когда больше нечего сказать. Надо быть на позитиве, иначе невыдюжить.
- Ага, про позитив. Мне на 8 марта муж подарил мини инкубатор. Придётся ехать на ферму за яйцами. Будем теперь на балконе выращивать гусей, - горестно скорчив личико, вздыхает Аннушка. - Как твоя дочь, Иванович? Она звонила по твоему поводу особисту? Хорошая девушка Лида рассказывала, что через день, как вас увезли, приходила ваша дочь к главному за телефоном Николай Ивановича.
- Не знаю. Меня выпустили внезапно, ничего не объясняя. Дочь дома не застал. Пока меня не было она неизвестно куда пропала.
- Надо что-то делать, - сказала Аннушка.
- Я делаю. Звонил к Николаю Ивановичу. Мне сказали, что его мобилизовали, а, теперь, вот, оказывается, убили. Я написал заявление в МВД. Развесил портреты дочери с описанием примет на домах на центральных улицах, возле рынков.
Маршрут, каким шла Аннушка на прощание с мертвым героем, был Ивановичу с руки. Он как раз через дворы двигался в ту же сторону; поэтому решил на секунду заглянуть на панихиду. Совместить доброе с приятным. Почему бы не посетить похороны своего врага, труп которого неожиданно проплывает мимо? Не всякое путешествие на край ночи заканчивается благополучно. Но это, Иванович был уверен, благословенно небесами: Советская - Труженик Луганска - Театральная площадь - Подземный переход.
Главное, по пути не пересечься с Пчеловодом, когда тот идёт делать свой "блямс" в тайный цех на заброшенной кондитерской фабрике. И ещё, не забыть бы, что сегодня нельзя смотреть на падающие звезды: согласно народного поверья из-за этого можно навлечь на себя несчастье.