#сто_років_тому, 27(14) січня 1918
Jan. 28th, 2018 11:10 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
don_katalanАлі Татар-заде
— Жахливе вбивство в Євпаторії.
— Десант-помста. Красний терор.
— То хто, як і нащо вбив Караєва?
.
______________________________.
Передмова.
На цьому прикладі ми розглянемо, як смерть одної людини з червоних була оплачена майже тисячу смертей «обивателів».
Ми звернемо увагу на те, що вбивство Караєва не тільки не розкрито, але й не розслідувалось ніким.
Його одразу зробили посмертним героєм.
Масові вбивства, що прокотилися Євпаторією взимку 1918 року, виправдовувались тим, що хтось з білих тортурував Караєва, прив’язав йому шию до ніг мотузкою, та ще живого засипав у пляжний пісок.
В справі Караєва багато дивного.
Офіційно вважається, що він був вбитий 26/13 або 27/14 січня 1918.
Однак більшовики Севастополя «дізнались» про це вбивство ще 23/10 або 24/11 січня, тобто коли той ще був живий.
Полковник Вигран, якому приписали вбивство Караєва, три дні як був викликаний до Сімферополя, невдало керував битвою під Бахчисараєм.
Схоплений на потязі в Сарабузі, Вигран разом з іншим звинуваченим – Новицьким – був страчений одразу ж. Не було навіть допиту. Невідомо, чи знайдено було тіло на той момент, коли обох вбивць вже стратили.
Можливо, це все типові «глюки» мемуарів, недаром є прислів’я – «помиляється, як очевидець».
А можливо, матроси самі вбили лідера євпаторійських більшовиків, коли той всупереч лінії партії вирішив вийти на мирні переговори з Кримським штабом.
Адже останніми, хто бачив Караєва живим, були саме його товариші – не рахуючи вбивць.
Товариші по партії першими і знайшли його тіло, закопане в пісок на пляжі.
Непереконливим звучить спільне твердження радянських авторів, що захоплення Євпаторії і спеціальний десант сталися виключно як помста за смерть одного Караєва. Одначе ця теза живе стільки років, скільки в Криму встановлено радянську владу.
Одначе, я залишаю простір для читача і не хочу накидувати йому свою думку.
В якості співбесідників я надаю лише мемуари та трохи худліту, які присвячені тим подіям.
.
______________________________.
I. Початок
Алексей Сапожников:
«Кому в это время принадлежала власть в Евпатории, сказать трудно.
Одновременно заседали и советы и ревкомы, существовали какие-то остатки городской думы, были заметны татары.
Из Симферополя прибыли и важно похаживали по городу «эскадронцы», в малиновых чикчирах и черных каракулевых шапках.
Эскадронцами назывались татарские национальные формирования, созданные Крымско-татарским национальным правительством на базе старого полка Русской Императорской армии – Крымского конного полка.
По слухам, существовала в городе и некая офицерская организация.
Наверное, какая-то предтеча организации существовала, но это скорее была организация самозащиты, так как офицеры не могли не чувствовать приближения опасности.
Если бы офицерская организация функционировала на самом деле, разве могло случиться, что реальное сопротивление при задержании оказал только один Новицкий»?
штабс-капитан Альмендингер:
«Организация на местах должна проводиться следующим образом.
В распоряжение начальника отдела выдается необходимое количество винтовок и патронов; указывается место для его центра;
прибывши на место, начальник отдела, при посредстве местных властей, должен найти среди населения подходящий элемент, обучить владению оружием и, в случае возникновения беспорядков (восстаний), использовать набранных «ополченцев» в помощь местным властям.
Когда схема была принята и утверждена, очень большую заботу проявил полковник Достовалов по отношению к вопросу формальному — какого рода печати и штемпеля мы должны иметь, отправляясь на места.
Затративши мною времени на обсуждение этого вопроса, штемпеля и печати были заказаны (события, однако, опередили их изготовление).
Дальше встал важный вопрос, кто из нас примет какой уезд: в результате это было предоставлено выбрать каждому.
Здесь следует сказать, что никто из нас не мог себе точно представить детали предстоящей работы: общее и политическое положение в тот момент в каждом уезде было различное, а объяснения обстановки в уездах получить от Достовалова не было возможно.
Я лично, например, выбрал Евпаторийский уезд.
Почему? Только потому, что в Евпатории имел знакомых. Так делали и другие.
Сразу стало ясно, что все задуманное, на что было затрачено много времени и труда, была мера с негодными средствами: делалось штабом (полковником Достоваловым) только для того, чтобы что-то делать.
Ведь штабу должна была быть известна общая и политическая обстановка, а та была в тот момент совершенно неподходящая для создания новой сложной организации, как народное ополчение.
Для такой организации было необходимо прежде всего время, такового уже не было.
Ведь офицер, принявший отдел (уезд) должен был быть знаком не только с общей обстановкой, но, главное, он должен был иметь время для ознакомления на месте с администрацией, состоянием населения, выбором надежных лиц, выбором надежных помощников и т. п.
Никакой ориентировки о положении Достовалов не давал, по–видимому, и сам штаб был ориентирован обо всем весьма плохо (умышленно или по небрежности), что показали последовавшие через несколько дней события.
Крым и, в частности, Симферополь были уже на вулкане событий».
полк. Кришевскій:
«К этому моменту Крымский штаб располагал ничтожными силами.
В Евпатории было человек 150 офицеров, сведенных в дружину».
Алексей Сапожников:
«Конечно, было тревожно. В Севастополе пошли массовые расстрелы офицеров и просто «чистой публики».
Развитие событий не заставило себя ждать и в Евпатории.
На Мойнакском проспекте, в Новом переулке, жила семья со странной фамилией Илья, родом, по-видимому, из Бесарабии.
Семья состояла из мужа, жены, дочери лет 19 и сына, учившегося в Новочеркасском казачьем юнкерском училище и недавно приехавшего с Дона на побывку к отцу.
И вот, однажды, этот сын вместе со своим товарищем, тоже казачьим юнкером, ехал в извозчике по проспекту; и им навстречу вдруг попался один «революционно настроенный» матрос.
Увидев казачью форму, он с криком «смерть калединцам» вынул револьвер с явным желанием немедленно расправиться с ними.
У молодых людей оружия не было, и они погнали извозчика, а матрос, скорее всего пьяный, начал стрелять им вслед, но, слава Богу, промахнулся и отстал.
Однако после этого случая в городе не стало видно офицеров и юнкеров в форме».
полк. Григорий Бако:
«От 1-го Крымского татарского конного полка был выслан 6–й эскадрон штабс-ротмистра Отмарштейна в Евпаторию.
Отмарштейн Борис Васильевич, штабс-ротмистр, командир эскадрона 1-го Крымско-татарского полка, в 1912 окончил Пажеский корпус..
6-й эскадрон весь день 26/13 января оставался в Евпатории, где поддерживал порядок.
Но, узнав о событиях в Симферополе, штабс-ротмистр Отмарштейн решил с эскадроном идти на поддержку ведущим бой эскадронам.
Но уже было слишком поздно, 27/14 января Симферополь был уже во власти матросов.
Пришлось и 6-му эскадрону последовать примеру всех остальных эскадронов, пробираться кто как и куда мог».
Алексей Сапожников:
«Единственной силой, которая могла бы защитить горожан, - это был отряд татар-эскадронцев.
Но они, увы, после первого же орудийного выстрела с моря сели по коням и ускакали по Симферопольскому шоссе.
Когда-то я держал в руках Памятку Крымца – Крымского конного полка, изданную в 1914 г., и выписал из неё последние строки – наставление молодым крымцам:
«…Любите полк, охраняйте его честь на поле брани и в мирном служении. Пусть знают все, что в опасную минуту, сверкнут зловеще Ваши татарские шашки, склонится безжалостно пика, и несдобровать тогда врагу».
К сожалению, новые наследники Крымского полка не поддержали этот завет».
тов. В. Елагин:
«Попытка агитацией разложить главную силу белогвардейщины—пресловутых татар-эскадронцев—тоже ничего не дала.
Мало того: горячие речи проникших в казармы т. т. Караева и А. Елагина едва не окончились гибелью этих последних при благосклонном содействии командира татар корнета Отмерштейна.
К этому времени последнею нашей реальной опорой, после окончательного разоружения летчиков, оставались две батареи береговой артиллерии.
Новый начгар решил немедля начать на падение на этот последний угрожавший белогвардейщине пункт».
тов. Терпигорев:
«При подступе к штабу офицеры оказали нам сопротивление.
В то же время на наш тыл напали эскадронцы;
Мы не были в состоянии сопротивляться и через 15 минут были смяты, разоружены и взяты в плен.
Немедленно я и мой помощник были отделены и совершенно изолированы от отряда.
Нас провели под усиленным конвоем на дачу Новицкого, где нам хорошо впаяли по офицерским приемам.
И бросили в пустую комнату, куда ежеминутно приходили офицеры, издеваясь над нами и добиваясь плана нашей работы».
полк. Кришевскій:
«События начались неожиданно.
В Евпатории офицерский патруль задержал рабочего, известного большевика, участника севастопольских убийств, и расстрелял его на месте».
Алексей Сапожников:
«Вскоре за городом, в песке, коим славится евпаторийское морское побережье, был обнаружен труп местного лидера большевиков Караева, по национальности еврея, по специальности портного.
Говорили, что на трупе остались следы пыток, ноги были заломлены за плечи – убийство приписывали членам евпаторийской офицерской организации.
Чувствовалось, что надвигается гроза».
.
______________________________.
II. «Дело Караева»
тов. В. Елагин:
«Председателем Совета был т. Дмитрий Караев, редкий энтузиаст, честнейшей дущи человек, не знавший никаких компромиссов.
По профессии он был маляром.
До революции очень и очень увлекался толстовством, но революция все в нем перевернула вверх дном и он отдался ей всецело и безраздельно».
Алексей Сапожников:
«То, что он называет Караева маляром, а не портным, как это было на самом деле, – на первый взгляд может показаться не столь важным, но, думаю, все же и это не случайно.
Маляр – это рабочий, представитель организованного пролетариата, а портной – больше ремесленник, индивидуалист, частник, от которого недалеко и до мелкой буржуазии.
Большевики строго следили за этим, когда мифологизировали те или иные личности, а Караев принадлежал к таковым, хотя и невысокого регионального масштаба.
Опережая события, скажу, что вскоре после установления советской власти останки Караева были перенесены в центр Евпатории, в сквер на Лазаревской улице, а сама улица переименована в Караевскую».
тов. Терпигорев:
«Когда фракция узнала о нашей участи, она срочно поручила члену фракции—председателю исполкома тов. Караеву—отправиться 'разыскать нас и узнать, что с нами сталось.
Прибыв в штаб евпаторийской офицерской роты, он обратился с требованием нашего освобождения.
Но ему дали короткий ответ: до ночи продержали в заключении, а потом, скрутив руки и ноги и притянув их веревкой к голове, живым зарыли в песок на берегу моря».
тов. В. Елагин:
«26/13-го января рано утром в Совете и Парткоме стало известным, что офицерские отряды окружили батареи, арестовали артиллеристов-солдат и пешим порядком направляют их в Симферополь.
Положение создалось отчаянно трудное. Ясно было, что своими силами справиться с белогвардейцами мы, безусловно, не сможем.
Однако, председатель Совета и Военревкома т. Караев решил на свой страх и риск попытаться дипломатически, силою слова, заставить белогвардейцев остановить свое наступление.
Это было безумием.
Тов. Караев настоял на своем и один отправился на батареи, находившиеся на берегу моря, за городом, в дачном районе.
Больше мы его не видали.
Неустрашимый борец революции, вождь евпаторийских рабочих, как вскоре стало известным, погиб мучительной смертью, исполняя свой долг.
27/14-го утром, видя, что т. Караев не возвращается, Военревком, вполне основательно предположив, что за гибелью председателя Совета (в чем сомневаться не приходилось) последует разгром и самого Совета, решил просить Севастополь о помощи.
Кто-то помчался туда на моторе, добытом у летчиков, как- будто тов. Турецкий.
Развязка приблизилась.
Белогвардейцы почувствовали, что она не будет в их пользу.
И вот, 27/14-го ночью, на паровозе, на мажарах и пешком они потянулись на север, прямо к Джанкою, минуя Симферополь, о котором уже ходили для них зловещие слухи».
Алексей Сапожников:
«Апологет деяний «великого октября», Сельвинский, чтобы хоть как-то уравновесить жесткость большевиков, «вспоминает», что белые, то есть офицеры, будто бы тоже «собирались» и даже провели свою «Варфоломеевскую ночь», выразившуюся в … аресте и заключении в тюрьму местных большевиков.
Я такого «не помню», хотя и допускаю, что такой факт мог быть.
Но он, этот арест, если и производился, то наверняка легитимно – силами городских властей, а не Выграном или Новицким.
И, кроме того, от посадки в тюрьму до Варфоломеевской ночи с убийствами без следствия и суда – дистанция действительно огромного размера.
«Вспомнив» одно, Сельвинский «забыл» другое: что ко времени событий в Евпатории, в Севастополе уже происходили Варфоломеевские ночи, и из Севастополя пришло это выражение».
тов. Юрий Гавен:
«Хорошо помню эту знаменательную ночь.
Сижу в Чесменском дворце в кабинете Председателя военно-революцыонного комитета и читаю только что полученные оперативные сводки»
тов. Предревкома Турецкий:
«В Евпатории офицерский отряд, с полковником Вигранд во главе, захватил арсенал и береговую батарею.
Комиссар батареи и 1 артиллерист убиты.
Офицерами же арестован и зверски замучен евпаторийский Предревкома тов. Караев.
Необходимо немедленно прислать обещанный крейсер с десантом.
Спасайте евпаторийский пролетариат от погрома палачей Вигранда; спешите.
Председатель евпаторийского парткома Турецкий».
тов. Василий Малышкин:
«Из Евпатории только что дошла новость: офицерская шайка схватила там и замучила насмерть председателя Совета, большевика Караева.
Тело его, выброшенное на улицу, было неузнаваемо, все в пулевых и штыковых ранах, спинной хребет переломлен так, что затылок касался ног...»
.
______________________________.
III. Вбивство Караева
тов. Сельвинский:
«В Евпатории тем временем начались аресты.
Контрразведчики, сопровождаемые эскадронцами, врывались в квартиры, указанные в списках, и уводили арестованных на дачу «Вилла роз», штаб-квартиру Выграна.
«Варфоломеевская ночь» разразилась гораздо раньше, чем ее ожидали.
Все еще надеясь на закон, Караев решил пойти к Выграну, потребовать от него ответа.
Он надел единственный свой выходной костюм цвета маренго, рубашку с крахмальной манишкой, серый галстук и серую шляпу.
Жена прошлась по костюму щеткой и сказала:
— В добрый час.
Они поцеловались, и Давид бодро и даже молодцевато пошел разыскивать Выграна.
Наивность в начале революции была порой свойственна даже и некоторым великим людям.
Караев шел, постукивая каблуками.
Он шептал про себя первые слова будущей беседы с Выграном:
— Какое вы имеете право, господин полковник…
Вот он прошел мимо «Дюльбера» и вскоре очутился у ворот серой дачи «Вилла роз».
— Я к полковнику Выграну! — бросил он часовому с таким видом, что часовой чуть не взял «на караул».
— Постойте! Вы кто такой? — спросил подошедший к ним начальник наружной охраны капитан Новицкий.
— Я председатель Евпаторийского военно-революционного комитета.
Новицкий растерялся.
— Проводите меня к Выграну! — потребовал Караев.
Капитан готов уже был подчиниться властному голосу, но в этот момент к ним подошел прапорщик Пищиков.
— Это Караев! — закричал он в испуге.— Самый страшный большевик города. Бейте его!
Пищиков с размаху ударил Караева в лицо.
Новицкий бросился на подмогу.
— Бей его! Чего стоишь? — закричал он часовому.
Часовой вздрогнул, потоптался на месте, крякнул, матюкнулся и принялся действовать прикладом.
Караев лежал на боку.
Он тихо стонал.
Изо рта пузырилась кровь.
Капитан ногой опрокинул его на спину.
Теперь стало видно, что у Караева выхлестнут глаз и выбиты зубы.
Очнувшись, он стал надрывно кашлять, захлебываясь кровью.
Капитан, тяжело дыша от усталости, вдруг увидел сторожа Рыбалко, обслуживавшего «Виллу роз».
— Мешок принеси! Живо! И веревку!
Капитан и прапорщик накинули на шею Караева петлю, притянули голову к ногам, скрутили и, надев на него мешок, поволокли к пляжу.
По дороге Новицкий, достав лопату, изо всех сил врезал ее в свою жертву.
В мешке что-то хрустнуло. Когда притащили Караева к морю, он еще дышал.
Стали рыть могилу. Караева бросили в мокрую яму и засыпали живого.
— Нет, вы подумайте! — возмущенно говорил капитан прапорщику на обратном пути.— Посмел явиться! Лично! Важная птица! А? Только подумайте! Наглость какая!..
Ему было стыдно перед Пищиковым».
тов. В. Елагин:
«В тот же вечер, или в ту же ночь, точно сказать не смогу, мы узнали нечто о пропавшем Караеве от 2—3 солдат-батарейцев и от сторожа дачи, где помещался штаб офицерских отрядов.
Этих солдат не увели еще с батареи, когда туда явился тов. Караев.
Он сейчас же стал говорить, по обыкновению, пламенно, вдохновенно и смело.
От имени Совета предложил он вооруженным офицерам освободить арестованных артиллеристов и уйти с батарей.
Офицеры стали над ним издеваться.
А один из них, капитан Новицкий, ударил его прикладом и с матерной бранью заорал во все горло:
— Сволочь: Жидовская морда! Молчать! Ишь разошелся! Ведем его в штаб!
Гремя оружием, палачи окружили Караева и повели.
Караев был бледен, но совершенно спокоен и крикнул солдатам:
— Прощайте, друзья!
Сторож вышеназванной дачи рассказал, что группа офицеров 26/13-го утром привела к воротам дачи бледного, окровавленного человека, ему неизвестного.
Человек этот все время твердил:
— Вы не имеете права, — а господа офицеры злобно смеялись.
Затем его ввели в дом.
Не помню, тут же или несколько позже, сторож услышал там выстрелы, нечеловеческие дикие крики страданья и боли, многоголосый говор и шум.
Потом все затихло.
Приведенного бледного человека больше он не видал.
Конечно, это был никто иной, как тов. Караев.
С утра решили выйти на поиски».
Алексей Сапожников:
«Конечно, Сельвинский не мог пройти мимо личности лидера евпаторийских большевиков в 1917 г. Караева.
Кто убил Караева, тогда никто не знал, никакого следствия не было, да, наверное, в тех условиях и быть не могло.
Сельвинский же утверждает, что его физическим убийцей являлся капитан Новицкий.
Пусть это лежит на совести писателя: я же уверен, что ни Выгран, ни Новицкий такой уголовщиной лично не занимались.
Сельвинский называет полковника Выграна начальником гарнизона Евпатории, но он таковым никогда не был.
Он приехал в Евпаторию с семьей, что называется домой, на лечение после тяжелого ранения на фронте и, увы, застрял.
Никакого официального положения он не занимал и, если и считался главой местных офицеров, то только как старший по чину (генералов в Евпатории, по-моему, тогда просто не было).
Сельвинский изображает Выграна пытающимся удрать от высаживающихся севастопольских матросов на Фиате.
Это ерунда, поскольку во всей Евпатории, во-первых, была только одна автомашина - и не Фиат, а Шевролэ, а, во-вторых, эта машина принадлежала не Выгранам, а каким-то приезжим».
тов. В. Елагин:
«Кажется, 23/10—25/12 января начгар Евпатории Выгран был почему-то отозван в Симферополь.
И на его место назначен его помощник, фамилию коего, к сожалению, не помню».
Алексей Сапожников:
«Полковник Александр Николаевич Выгран, артиллерист, уроженец Евпатории, известный каждому евпаторийцу, высокого роста, атлетического сложения, горбоносый, брюнет, немного восточного типа.
Как-то раз я видел его верхом – он прямо «просился» на картину.
Выгранов, как я уже писал, знали все.
Для меня же, выросшего в Петербурге, в казармах лейб-гвардии Павловского полка (там служил мой отец) и знавшего, что представляют собой настоящие военные, Выгран был примером офицера.
Говорили, что именно Выгран был главой евпаторийской офицерской организации, а Новицкий - его начальником штаба.
Капитан Новицкий назван Сельвинским «начальником наружной охраны»; спрашивается кого и чего?
Новицкий был местный житель, ему принадлежала большая каменная дача в Новом городе; думаю, что она существует и ныне.
Новицкий, подобно Выграну, недавно вернулся с фронта и был, так сказать, частным лицом; и только молва называла его начальником штаба городской офицерской организации».
.
______________________________.
IV. Десант, розплата і помста
Дело No 56
ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ
СВЕДЕНИЯ
о злодеяниях большевиков в г. Евпатории
Вечером 14 января 1918 года на взморье вблизи Евпатории показались два военных судна - гидрокрейсер "Румыния" и транспорт "Трувор".
На них подошли к берегам Евпатории матросы Черноморского флота и рабочие севастопольского порта.
Утром 15 января "Румыния" открыла по Евпатории стрельбу, которая продолжалась минут сорок.
Около 9 часов утра высадился десант приблизительно до 1 500 человек матросов и рабочих.
К прибывшим тотчас присоединились местные банды, и власть перешла в руки захватчиков.
тов. Терпигорев:
«В ночь на 28/15 января у золотопогонников была сильная тревога; оказалось, что это было их отступление.
Около двух или трех часов ночи нас вывели во двор под конвоем, но последний вскоре исчез, и мы, воспользовавшись всеобщим смятением, незаметно скрылись.
В пять часов утра 15 января я прибежал в свою квартиру.
По пути я заглянул в гостиницу Бейлера, но там никого не нашел из членов фракции, а на улицах города видел только убегавших офицеров.
На рассвете я поспешил к Матвееву на Бакчалык.
Выйдя на берег моря, я увидел на горизонте какой- то дымок».
тов. В. Елагин:
«28/15 января рано утром с моря раздались орудийные выстрелы.
На горизонте были видны силуэты двух кораблей.
Все были в недоумении, кроме некоторых членов Ревкома.
Только эти последние знали, что корабли эти—помощь из Севастополя; что по прибытии к Евпаторийскому берегу с них слетел гидроплан на разведку; что моряки при отлете условились: если он через час не вернется обратно, значит, в городе белогвардейцы—необходим артиллерийский обстрел.
Разведчики связались с частью Ревкома, но гидроплан, вследствие противной волны, не смог улететь обратно в назначенный срок,—и в город, главным образом, в богатые высокие дачи, полетели снаряды.
Когда гидроплан, наконец, поднялся, обстрел прекратился.
Пострадавших было что-то немного—убито и ранено 2-3 случайных прохожих».
Алексей Сапожников:
«Мы, двое-трое ребят, стояли на улице против ворот дачи и наблюдали за полетом какого-то самолета.
Вдруг появляется Ахиллес Дмитриевич и кричит с перекошенным от настоящего или деланного страха лицом:
— Самолет сейчас будет бросать бомбы, разойдитесь! Скорее! И больше одного не собирайтесь!».
тов. Терпигорев:
«Через некоторое время, с восходом солнца, подошли два траллера и начали обстреливать из орудий те пункты города, где находились штабы белогвардейцев.
Но было уже поздно.
Под грохот орудий быстро сбежались на берег моря члены фракции большевиков и выкинули красный флаг.
Через час подошло военное судно крейсер ,,Румыния" под командой комиссара крейсера т. Куликова».
тов. Мороз:
«Всего было произведено 26 шестидюймовых залпов на дистанции дальности боя полевой артиллерии, которая находилась на берегу.
В момент обстрела десант уже высаживался, и с моря было ясно видно, как узкой лентой растянулись бойцы-рабочие по берегу на расстоянии 2—3 верст, двигаясь к Пересыпи.
Спустя небольшой промежуток времени, десант начал входить в окраину города.
Впоследствии выяснилось, что в этот момент произошла перестрелка у гостиницы „Орел“, которая была вызвана провокационными выстрелами офицеров, засевших на аэродроме и в некоторых домах окраины.
Снаряды сделали свое дело: первые залпы, открытые с рассветом по городу, произвели переполох среди белогвардейцев и буржуазии, которые разбежались и запрятались. Впоследствии большевикам пришлось их с большим трудом разыскивать.
Как только десант начал входить на окраину города, эскадра приблизилась к Карантинному Мысу, подошла к нему вплотную, здесь на пристани быв. Ропит'а был замечен красный флаг наших партийцев.
Этот факт говорил за то, что город в наших руках, хотя десант еще полностью не вошел в город.
Это было около 8 часов утра».
тов. В. Елагин:
«Во время обстрела члены партии, рабочий Ф. Чирков и летчик Гехтман, взяли мотоциклет и помчались в дачный район на поиски тела Караева.
Они боялись, чтобы офицеры, отступая, его не взяли с собой.
В даче, занимаемой штабом белогвардейцев, было тихо и пусто.
После долгих и тщательных поисков товарищам удалось отыскать следы многочисленных ног, идущие по садовым дорожкам вглубь сада.
Следы привели их к ограде, а оттуда на берег моря, к свеже-зарытой и затоптанной яме.
Кажется, рядом валялась забытая кем-то лопата.
Товарищи поняли, что здесь лежит дорогой тов. Караев, что в живых его нет, что все надежды напрасны.
В волнении они разрыли могилу.
Труп вождя был ужасен.
Он носил следы побоев, штыковых и пулевых ранений, спинной хребет был переломлен и согнут так, что голова приходилась к ногам.
Впоследствии врачи констатировали, что смерть произошла не от ран, а исключительно от перелома хребта.
Значит, в момент совершения казни, достойной средневековых застенков, Караев был жив и, быть может, даже в сознании.
Чирков и Гехтман достали подводу, положили на нее тело Караева и направились в город, окруженные гневной, зовущей к мести толпой».
тов. Мороз:
«Тотчас же с гидро-крейсера „Румыния" был спущен моторный катер и вооруженные матросы, под командой Куликова, направились к пристани бывшего Ропит'а.
Выйдя на улицу, они столкнулись с небольшим отрядом 10—15 чел. под командой т. Доцник.
Обменявшись с ним своими военными задачами, Куликов на катере возвратился на крейсер и сообщил, что белые бежали и убили предсовета т. Караева.
На катере был снаряжен вновь вооруженный отряд на этот раз для поисков тела т. Караева.
В то же время на летучем митинге у здания быв. Ропит'а был выставлен ультиматум гражданам г. Евпатории об указании места нахождения тела Караева.
Вскоре оказалось, что меры к розыску тов. Караева были приняты активом евпаторийских партийцев.
И труп его был найден членом партийного комитета т. Ф. Ф. Чирковым на берегу моря у штаба белых (против дачи Гирса) и доставлен на пристань РОПИТ'а».
тов. В. Елагин:
«А там, после обстрела, Приморский бульвар и главная улица, названная впоследствии Караевской, кишмя кишели черной шумящей толпой.
И громкие клики приветствий гремели, то затихая, то разгораясь, навстречу десанту матросов и нашим красногвардейцам, уже успевшим вооружиться брошенным офицерами оружием.
Отряды и толпы народа — все двигались к пристани Ропит, где расположился Ревком, в здании таможни и морского агентства, на флагштоке которого уже развивалось красное знамя.
Вскоре матросы и красногвардейцы были разосланы группами по 3—4—5 человек по дачам и городу на поиски оружия и разбежавшихся белогвардейцев.
И в том, и в другом недостатка не оказалось.
Оружие тащили охапками. Т.т. Эпштейну и Якову Гриншпуну удалось разыскать даже несколько пулеметов».
тов. Мороз:
«В тот же день началось вылавливание оставшихся главарей белогвардейцев, и первым из них был доставлен штабс-капитан Нейман.
Кроме того, к концу дня было доставлено тт. Слепченко Н. Д., Тимофеевым и отрядом матросов и рабочих еще около 200 человек.
Чистка города продолжалась целый день и всю ночь».
Алексей Сапожников:
«В 20-х числах января, как-то утром, около 9 часов, с моря раздался выстрел, затем еще несколько, снаряды рвались над городом.
В море стояли три корабля.
Оказалось, что из Севастополя пришли наводить порядок в Евпатории миноносец «Фидониси» с транспортами «Румыния» и «Трувор».
С них был спущен матросский десант, немедленно занявшийся арестом офицеров.
Матросами сразу были арестованы
– полковник Александр Николаевич Выгран,
– капитан Литовского полка Адам Людвигович Новицкий, местный крупный дачевладелец,
– два молодых офицера, сыновья директора местной гимназии Самко, только накануне вечером приехавшие домой из действующей армии,
– и еще десяток-другой офицеров; видимо, по заранее заготовленному списку». .
______________________________.
V. Вбивство Новицького й Сеславина
тов. Мороз:
«В тот же день 28/15 января был доставлен и главарь всей белой шайки капитан Новицкий.
Интересны подробности ареста этого главаря.
Отряд, под командой товарища Слепченко и Тимофеева из вооруженных матросов, искали его на его собственной даче.
Но оказалось, что он спрятался в подполье соседней дачи, при чем местопребывание было указано его же служащими кухаркой и поваром.
Ненависть рабочих к Новицкому дошла до того, что он был бы растерзан толпой, и только вооруженный отряд вырвал его из рук толпы.
При чем все же ему были нанесены побои».
Дело No 56
Так, при задержании капитана Литовского полка Адама Людвиговича Новицкого ему были нанесены тяжкие побои и причинены острорежущим орудием две глубокие раны в полость живота, после чего он был в числе других утоплен в море.
Алексей Сапожников:
«Как рассказывал потом один из матросов карательного отряда – капитан Новицкий, живший в собственной даче, на окраине так называемого нового города, решил не сдаваться.
И, пока хватало патронов, отстреливался, выведя из строя несколько человек своих преследователей.
Однако, и сам он был ранен.
Он не успел застрелиться, его схватили – в тот же день вечером он был живым брошен в топку корабельного котла».
полк. Кришевскій:
«На рейд вошли два транспорта (один — «Румыния», название другого не помню) и открыли огонь по городу и, в частности, по даче, где собирались офицеры у штабс-ротмистра Новицкого.
Слабый офицерский отряд разбежался, матросы высадили десант, заняли город и арестовали всех офицеров, которых нашли в городе, отправив их в трюм транспорта «Румыния».
Наутро все арестованные офицеры (всего 46 человек) со связанными руками были выстроены по борту транспорта и один из матросов ногой сбрасывал их в море, где они утонули.
Эта зверская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дети, жены…
Все это плакало, кричало, молило, но матросы только смеялись.
Ужаснее всех погиб штабс-ротмистр Новицкий, которого матросы считали душой восстания в Евпатории. Его, уже сильно раненного, привели в чувство, перевязали и тогда бросили в топку транспорта «Румыния».
Среди офицеров был мой товарищ, полковник Сеславин, семья которого тоже стояла на берегу и молила матросов о пощаде. Его пощадили — когда он, будучи сброшен в воду, не пошел сразу ко дну и взмолился, чтобы его прикончили, один из матросов выстрелил ему в голову…
Дело No 56
За три дня, 15, 16 и 17 января, на транспорте "Трувор" и на гидрокрейсере "Румыния" было убито и утоплено не менее 300 человек.
В числе других были утоплены: подполковник Константин Павлович Сеславин, помещик Порфирий Порфириевич Бендебер, граф Николай Владимирович Татищев, штабс-ротмистр Федор Федорович Савенков, штабс-капитан Петр Ипполитович Комарницкий, полковник Арнольд Валерианович Севримович, подполковник Евгений Алексеевич Ясинский, жена инженера Мамай (по первому мужу Крицкая), подполковник Николай Викторович Цвиленев, титулярный советник Александр Владимирович [...]лицкий, штабс-капитан Николай Романович Лихошерстов, подпоручик Александр Владимирович Гук, подпоручик Константин Викторович Хмельницкий, граф Владимир Николаевич Мамуна (он погиб геройски, изобличая большевиков), полковник Александр Николаевич Вытран и много-много других..
______________________________.
VI. Вбивство Виграна
тов. Мороз:
Вечером того же 15 января прибыл бронепоезд под командой товарищей Немича и Батько из Симферополя.
Поезд доставил пойманного в Сарабузе начальника гарнизона Евпатории полковника Выграна, который был помещен на гидро-крейсер „Румыния".
Общее число изъятых белогвардейцев и буржуазии дошло до 500 человек.
Изъятие остальных элементов белой гвардии, а также и чистка всего города от уголовщины и поддержание порядка, было поручено товарищам Петрову и Доцнику».
Алексей Сапожников:
«Тех, кого не сожгли в топках, выбросили в море с балластом, привязанным к ногам, обычно в качестве такового использовали колосники.
Их тела потом долго качались на глубине, пока веревки не перетирались, и трупы не всплывали.
Выграна, по словам того же матроса, расстреляли на палубе транспорта «Румыния».
Держал себя он очень достойно и, стоя перед экзекуционным взводом, вынул из кармана золотой портсигар и закурил папиросу.
Палачи не посмели ему помешать. Затем он бросил портсигар в море и крикнул:
«Ну, стреляйте!!!»…
Всю весну семьи убитых ходили по берегу, в особенности после штормов, в надежде, что море выбросит тело близкого им человека.
Так жена и дочь Выграна наткнулись на пляже на тело их мужа и отца, опознанного ими не по лицу, которое было обезображено, а по родимому пятну на груди.
Это произвело на всех гнетущее впечатление, поскольку Выгранов, как я уже писал, знали все.
тов. Терпигорев:
С высадившимся десантом мы начали разыскивать оставшихся офицеров.
Началось вылавливание оставшихся наших врагов: эта работа продолжалась до 30/17 января».
Дело No 56
Первые три дня вооруженные матросы с утра и до позднего вечера по указанию местных большевиков производили аресты и обыски, причем под видом отобрания оружия отбирали все, что попадало им в руки.
Арестовывали офицеров, лиц зажиточного класса и тех, на кого указывали как на контрреволюционеров.
Арестованных отводили на пристань в помещение Русского общества пароходства и торговли, где в те дни непрерывно заседал временный военно-революционный комитет, образовавшийся частью из прибывших матросов, а частью пополненный большевиками и представителями крайних левых течений г. Евпатории.
Обычно без опроса арестованных перевозили с пристани под усиленным конвоем на транспорт "Трувор", где и размещали по трюмам.
За 3-4 дня было арестовано свыше 800 человек.
Обхождение с арестованными было наглое, грубое, над ними издевались и первый день им ничего не давали есть.
Бывали случаи, когда при задержании наносили раны и избивали до потери сознания.
Глумлениям над этими жертвами не было предела, от них отобрали все ценное, перед увозом перевели в одну камеру, объявили, что сейчас всех уничтожат, дали им возможность написать предсмертные записки, но по назначению не передали.
Тела всех убитых в эту ночь были брошены с пристани в море, причем к ногам были привязаны тяжести, чтобы тела не всплывали.
Алексей Сапожников:
Прибывшие из Севастополя заплечных дел мастера в течение нескольких дней показывали местным деятелям, как надо практически проводить Варфоломеевские дни и ночи и как расправляться с «врагами революции».
В первый день высадки, к вечеру, уже после ареста офицеров, десантники начали повальные обыски по городу – искали оружье, других офицеров и «подходящих буржуев».
Обыски производились группами – из матросов, прибывших из Севастополя, и местных большевиков.
Ученики оказались способными.
И уже после возвращения карательной экспедиции в Севастополь они своими силами провели в Евпатории несколько дополнительных ночей такого рода, быстро войдя во вкус своей «работы».
Хотя городской ревком заседал перманентно, хотя иногда он и взывал к соблюдению «революционной законности», Варфоломеевские ночи повторялись и повторялись.
Теперь уже не было кораблей, куда можно было вывозить арестованных для убийства, местом расстрелов стала городская свалка, а в отдельных случаях задержанных выводили на улицу и убивали тут же у дома.
Все это происходило ночами, по-видимому, днем даже профессиональным убийцам эта бойня безоружных людей казалась неудобной.
.
______________________________.
VI. Вбивство графа Мамуна
тов. Мороз:
Того же дня была назначена работа комиссии по разгрузке имевшихся арестованных.
Из числа находившихся на судах необходимо отметить белогвардейскую головку, которая была расстреляна.
Это были: начальник гарнизона полковник Выгран, граф Мамуна, граф Татищев, капитан Новицкий, капитан Дубасов, Шишман и другие.
Оставшаяся часть арестованных была переведена в местную тюрьму и передана в распоряжение организованного Ревкома.
Жизнь города начала входить в свою нормальную колею».
Дело No 56
Были трупы с рваными ранами, с простреленными черепами (у графа Владимира Николаевича Мамуна),
с отрубленными руками (у бывшего сыщика Евпаторийской полиции Абдувелли Нурмагом Оглу), с оторванными головами (у вольноопределяющегося Михаила Иосифовича Мельцера).
Были тела с отрубленными головами (у татарина помещика Абиль Керим Капари), с отрубленными пальцами (у помещика и общественного деятеля Арона Марковича Сарача), с перерубленным запястьем (у нотариуса Ивана Алексеевича Коптева), с разбитым совершенно черепом и выбитыми зубами (у помещика и благотворителя Эдуарда Ивановича Брауна).
Алексей Сапожников:
«В эту ночь было арестовано несколько богатых караимов, выловлены еще офицеры – и никто из них домой уж не вернулся…
Эта ночь была названа первой Варфоломеевской ночью в Евпатории.
В числе «контров», не помню, правда, в какую именно ночь по счету, оказался и пользовавшийся большой популярностью среди населения и особенно бедноты, доктор по фамилии Мамуна Владимир Николаевич.
Человек это был хорошо знающий свое дело, жил своим трудом, не обладая никакими имениями или капиталами.
Но за ним почему-то закрепился графский титул, и его часто называли «граф Мамуна».
Это, по-видимому, и решило его судьбу: его вывели из дома и пристрелили прямо на крыльце.
Расправа с ним, сколь совершенно бессмысленная, столь и циничная, сделало его сына ярым белогвардейцем.
Сын был класса на два старше меня, учился в гимназии, и я хорошо помню его в те дни.
Где он оказался после гражданской войны, не знаю».
Дело No 56
В ночь на 24 января из евпаторийской тюрьмы, куда для дальнейшего содержания с пароходов были переведены арестованные, были вывезены на автомобилях и расстреляны 9 человек и среди них: граф Николай Владимирович Клейнмихель, гимназист Евгений Капшевич, офицеры Борис и Алексей Самко, Александр Бржозовский и др.
Установлено, что лица эти были убиты матросом Федосеенко при участии Грубе, Бреславца, Черенкова и других.
Матрос Куликов говорил на одном из митингов, что собственноручно бросил в море за борт 60 человек.
Алексей Сапожников:
Сельвинский в своих воспоминаниях пытается проследить судьбу ряда упоминаемых им лиц.
Некоторые эти судьбы известны и мне.
Например, Сельвинский «заставляет» директора гимназии А.К. Самко эмигрировать в Константинополь, а это явное измышление, ставящее под сомнение и другие его «сведения» такого же рода.
Алексей Кузьмич Самко, после того как севастопольские каратели в первую же ночь своего хозяйничанья в Евпатории убили двух его сыновей, вернувшихся с фронта буквально за день до первой Варфоломеевской ночи в Евпатории, некоторое время держался, но потом стал быстро хиреть и, наконец, умер.
Я был на панихиде, видел его в гробу, а хоронили его мы всей гимназией.
Дело No 56
Трудно и почти невозможно было избежать ареста, так как всюду шныряли автомобили с вооруженными "до зубов" матросами.
Матросы эти с вымазанными сажей лицами или в масках разыскивали и арестовывали по указаниям местных жителей скрывавшихся офицеров и всех заподозренных в контрреволюции.
На офицеров комиссия определенно смотрела как на контрреволюционеров.
Командир "Румынии" матрос Федосеенко, бывший председатель этой комиссии, часто говорил: "Все с чина подпоручика до полковника - будут уничтожены".
Сперва всех предназначенных к убийству перевозили на катерах с "Трувора" на "Румынию", которая стояла на рейде неподалеку от пристани.
Казни производились сначала только на "Румынии", а затем и на "Труворе" и происходили по вечерам и ночью на глазах некоторых арестованных.
Казни происходили так: лиц, приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю палубу и там, после издевательств, пристреливали, а затем бросали за борт в воду.
Бросали массами и живых, но в этом случае жертве отводили назад руки и связывали их веревками у локтей и кистей.
Алексей Сапожников:
Был произведен обыск и в нашем доме.
Часы пробили 10 вечера, когда раздался длинный звонок; это звонили с улицы и, как мы потом поняли, сразу во все четыре квартиры (обычно с темнотой дверь на улицу закрывалась на ключ, и, если кто приходил поздно, он открывал дверь или своим ключом, или нажимал кнопку звонка соответствующей квартиры).
В данном случае все были дома и понимали, что это за гости.
Прошло время, пока кто-то снизу открыл дверь.
Обыск начали одновременно в двух нижних квартирах, затем поднялись наверх, и в наших дверях впечатляюще показался перетянутый пулеметными лентами здоровый матрос, за плечами которого виднелась винтовка, а у пояса - кобура с револьвером и две гранаты-лимонки.
Все жители нашей квартиры собрались в передней, все это были женщины, за исключением дяди Володи, и просили не шуметь, чтобы не испугать маленьких ребят, которые уже спали.
Для подкрепления просьб дядя Володя, который был, конечно, в сугубо штатской одежде, вручил грозному моряку бутылку спирта.
Этим все решилось: матрос повернулся к нам спиной, предварительно спрятав бутылку под бушлат, и, когда его компаньоны вышли из соседней квартиры, направляясь к нам, он заявил, что «здесь уже все им проверено», и они все спустились вниз.
Тем для нас и кончился этот обыск; соседи, правда, уверяли, что у них якобы исчезли карманные часы, лежавшие на комоде, но это уж на их совести.
Дело No 56
Казни происходили и на транспорте "Трувор", причем со слов очевидца, картина этих зверств была такова: перед казнью по распоряжению судебной комиссии к открытому люку подходили матросы и по фамилии вызывали на палубу жертву.
Вызванного под конвоем проводили через всю палубу мимо целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое "лобное место" (место казни).
Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладывали на палубу, а затем отрезывали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки, и в таком виде жертву бросали в воду.
После этого палубу смывали водой и таким образом удаляли следы крови.
Казни продолжались целую ночь, и на каждую казнь уходило 15--20 минут.
Во время казней с палубы в трюм доносились неистовые крики, и для того, чтобы их заглушить, транспорт "Трувор" пускал в ход машины и как бы уходил от берегов Евпатории в море.
(Настоящий акт основан на данных, добытых Особой комиссией с соблюдением правил, установленных Уставом уголовного судопроизводства).
.
______________________________.
VII. Хто вбив Караева?
Кілька об’єктів в Євпаторії – вулиця, сквер, одного часу і санаторій – носили ім’я Караєва. Від радянських часів до сучасності гіди повідомляють туристам жахливі подробиці того вбивства.
Вбивство приписується білогвардійцям.
Людина, яка пішла на переговори з «білими», була вбита по-звірячому. Потім її трупом нажахали натовп, і це стало сигналом для вбивства близько 800 людей.
Хто ж насправді вбив товариша Караєва?
Я дав собі можливість порівняти деталі вбивства (чи огляду трупу) надані радянськими діячами, та методи вбивства, які прямо в ті дні практикували революційні матроси Севастополя.
Мені здається, що «почерк» в обох випадках один.
А можливо, се моя фантазія.
Дело No 56
На некоторых трупах, выбрасываемых морем, при судебно-медицинском осмотре было обнаружено, что в том месте на шее, где была веревка, сохранилась странгуляционная борозда, что указывало на удушение.
Сельвинский:
«Капитан и прапорщик накинули на шею Караева петлю, притянули голову к ногам, скрутили и, надев на него мешок, поволокли к пляжу. Когда притащили Караева к морю, он еще дышал. Караева бросили в мокрую яму и засыпали живого».
Дело No 56
С одним из расстрелянных - Бржозовским - произошел такой случай: когда тело его подтягивали к приготовленной могиле, он, будучи только ранен, приподнялся и просил не добивать, но Федосеенко лично его пристрелил.
тов. Терпигорев:
«Скрутив руки и ноги и притянув их веревкой к голове, живым зарыли в песок на берегу моря».
Дело No 56
«Было установлено, что перед расстрелом жертв выстраивали неподалеку от вырытой ямы и стреляли в них залпами разрывными пулями, кололи штыками и рубили шашками. Зачастую расстреливаемый оказывался только раненым и падал, теряя сознание, но их также сваливали в одну общую яму с убитыми и, несмотря на то, что они проявляли признаки жизни, засыпали землей. Был даже случай, когда при подтаскивании одного за ноги к общей яме он вскочил и побежал, но свалился заново саженях в двадцати, сраженный новой пулей».
тов. Василий Малышкин:
«Тело его, выброшенное на улицу, было неузнаваемо, все в пулевых и штыковых ранах, спинной хребет переломлен так, что затылок касался ног...»
Дело No 56
«Помимо этого связывали и ноги в нескольких местах, а иногда оттягивали голову за шею веревками назад и привязывали к уже перевязанным рукам и ногам (подобный случай был с утопленным на "Румынии" капитаном гвардии Николаем Владимировичем Татищевым)».
тов. В. Елагин:
«Спинной хребет был переломлен и согнут так, что голова приходилась к ногам. Впоследствии врачи констатировали, что смерть произошла не от ран, а исключительно от перелома хребта. Значит, в момент совершения казни, достойной средневековых застенков, Караев был жив и, быть может, даже в сознании».
— Жахливе вбивство в Євпаторії.
— Десант-помста. Красний терор.
— То хто, як і нащо вбив Караєва?
.
______________________________.
Передмова.
На цьому прикладі ми розглянемо, як смерть одної людини з червоних була оплачена майже тисячу смертей «обивателів».
Ми звернемо увагу на те, що вбивство Караєва не тільки не розкрито, але й не розслідувалось ніким.
Його одразу зробили посмертним героєм.
Масові вбивства, що прокотилися Євпаторією взимку 1918 року, виправдовувались тим, що хтось з білих тортурував Караєва, прив’язав йому шию до ніг мотузкою, та ще живого засипав у пляжний пісок.
В справі Караєва багато дивного.
Офіційно вважається, що він був вбитий 26/13 або 27/14 січня 1918.
Однак більшовики Севастополя «дізнались» про це вбивство ще 23/10 або 24/11 січня, тобто коли той ще був живий.
Полковник Вигран, якому приписали вбивство Караєва, три дні як був викликаний до Сімферополя, невдало керував битвою під Бахчисараєм.
Схоплений на потязі в Сарабузі, Вигран разом з іншим звинуваченим – Новицьким – був страчений одразу ж. Не було навіть допиту. Невідомо, чи знайдено було тіло на той момент, коли обох вбивць вже стратили.
Можливо, це все типові «глюки» мемуарів, недаром є прислів’я – «помиляється, як очевидець».
А можливо, матроси самі вбили лідера євпаторійських більшовиків, коли той всупереч лінії партії вирішив вийти на мирні переговори з Кримським штабом.
Адже останніми, хто бачив Караєва живим, були саме його товариші – не рахуючи вбивць.
Товариші по партії першими і знайшли його тіло, закопане в пісок на пляжі.
Непереконливим звучить спільне твердження радянських авторів, що захоплення Євпаторії і спеціальний десант сталися виключно як помста за смерть одного Караєва. Одначе ця теза живе стільки років, скільки в Криму встановлено радянську владу.
Одначе, я залишаю простір для читача і не хочу накидувати йому свою думку.
В якості співбесідників я надаю лише мемуари та трохи худліту, які присвячені тим подіям.
.
______________________________.
I. Початок
Алексей Сапожников:
«Кому в это время принадлежала власть в Евпатории, сказать трудно.
Одновременно заседали и советы и ревкомы, существовали какие-то остатки городской думы, были заметны татары.
Из Симферополя прибыли и важно похаживали по городу «эскадронцы», в малиновых чикчирах и черных каракулевых шапках.
Эскадронцами назывались татарские национальные формирования, созданные Крымско-татарским национальным правительством на базе старого полка Русской Императорской армии – Крымского конного полка.
По слухам, существовала в городе и некая офицерская организация.
Наверное, какая-то предтеча организации существовала, но это скорее была организация самозащиты, так как офицеры не могли не чувствовать приближения опасности.
Если бы офицерская организация функционировала на самом деле, разве могло случиться, что реальное сопротивление при задержании оказал только один Новицкий»?
штабс-капитан Альмендингер:
«Организация на местах должна проводиться следующим образом.
В распоряжение начальника отдела выдается необходимое количество винтовок и патронов; указывается место для его центра;
прибывши на место, начальник отдела, при посредстве местных властей, должен найти среди населения подходящий элемент, обучить владению оружием и, в случае возникновения беспорядков (восстаний), использовать набранных «ополченцев» в помощь местным властям.
Когда схема была принята и утверждена, очень большую заботу проявил полковник Достовалов по отношению к вопросу формальному — какого рода печати и штемпеля мы должны иметь, отправляясь на места.
Затративши мною времени на обсуждение этого вопроса, штемпеля и печати были заказаны (события, однако, опередили их изготовление).
Дальше встал важный вопрос, кто из нас примет какой уезд: в результате это было предоставлено выбрать каждому.
Здесь следует сказать, что никто из нас не мог себе точно представить детали предстоящей работы: общее и политическое положение в тот момент в каждом уезде было различное, а объяснения обстановки в уездах получить от Достовалова не было возможно.
Я лично, например, выбрал Евпаторийский уезд.
Почему? Только потому, что в Евпатории имел знакомых. Так делали и другие.
Сразу стало ясно, что все задуманное, на что было затрачено много времени и труда, была мера с негодными средствами: делалось штабом (полковником Достоваловым) только для того, чтобы что-то делать.
Ведь штабу должна была быть известна общая и политическая обстановка, а та была в тот момент совершенно неподходящая для создания новой сложной организации, как народное ополчение.
Для такой организации было необходимо прежде всего время, такового уже не было.
Ведь офицер, принявший отдел (уезд) должен был быть знаком не только с общей обстановкой, но, главное, он должен был иметь время для ознакомления на месте с администрацией, состоянием населения, выбором надежных лиц, выбором надежных помощников и т. п.
Никакой ориентировки о положении Достовалов не давал, по–видимому, и сам штаб был ориентирован обо всем весьма плохо (умышленно или по небрежности), что показали последовавшие через несколько дней события.
Крым и, в частности, Симферополь были уже на вулкане событий».
полк. Кришевскій:
«К этому моменту Крымский штаб располагал ничтожными силами.
В Евпатории было человек 150 офицеров, сведенных в дружину».
Алексей Сапожников:
«Конечно, было тревожно. В Севастополе пошли массовые расстрелы офицеров и просто «чистой публики».
Развитие событий не заставило себя ждать и в Евпатории.
На Мойнакском проспекте, в Новом переулке, жила семья со странной фамилией Илья, родом, по-видимому, из Бесарабии.
Семья состояла из мужа, жены, дочери лет 19 и сына, учившегося в Новочеркасском казачьем юнкерском училище и недавно приехавшего с Дона на побывку к отцу.
И вот, однажды, этот сын вместе со своим товарищем, тоже казачьим юнкером, ехал в извозчике по проспекту; и им навстречу вдруг попался один «революционно настроенный» матрос.
Увидев казачью форму, он с криком «смерть калединцам» вынул револьвер с явным желанием немедленно расправиться с ними.
У молодых людей оружия не было, и они погнали извозчика, а матрос, скорее всего пьяный, начал стрелять им вслед, но, слава Богу, промахнулся и отстал.
Однако после этого случая в городе не стало видно офицеров и юнкеров в форме».
полк. Григорий Бако:
«От 1-го Крымского татарского конного полка был выслан 6–й эскадрон штабс-ротмистра Отмарштейна в Евпаторию.
Отмарштейн Борис Васильевич, штабс-ротмистр, командир эскадрона 1-го Крымско-татарского полка, в 1912 окончил Пажеский корпус..
6-й эскадрон весь день 26/13 января оставался в Евпатории, где поддерживал порядок.
Но, узнав о событиях в Симферополе, штабс-ротмистр Отмарштейн решил с эскадроном идти на поддержку ведущим бой эскадронам.
Но уже было слишком поздно, 27/14 января Симферополь был уже во власти матросов.
Пришлось и 6-му эскадрону последовать примеру всех остальных эскадронов, пробираться кто как и куда мог».
Алексей Сапожников:
«Единственной силой, которая могла бы защитить горожан, - это был отряд татар-эскадронцев.
Но они, увы, после первого же орудийного выстрела с моря сели по коням и ускакали по Симферопольскому шоссе.
Когда-то я держал в руках Памятку Крымца – Крымского конного полка, изданную в 1914 г., и выписал из неё последние строки – наставление молодым крымцам:
«…Любите полк, охраняйте его честь на поле брани и в мирном служении. Пусть знают все, что в опасную минуту, сверкнут зловеще Ваши татарские шашки, склонится безжалостно пика, и несдобровать тогда врагу».
К сожалению, новые наследники Крымского полка не поддержали этот завет».
тов. В. Елагин:
«Попытка агитацией разложить главную силу белогвардейщины—пресловутых татар-эскадронцев—тоже ничего не дала.
Мало того: горячие речи проникших в казармы т. т. Караева и А. Елагина едва не окончились гибелью этих последних при благосклонном содействии командира татар корнета Отмерштейна.
К этому времени последнею нашей реальной опорой, после окончательного разоружения летчиков, оставались две батареи береговой артиллерии.
Новый начгар решил немедля начать на падение на этот последний угрожавший белогвардейщине пункт».
тов. Терпигорев:
«При подступе к штабу офицеры оказали нам сопротивление.
В то же время на наш тыл напали эскадронцы;
Мы не были в состоянии сопротивляться и через 15 минут были смяты, разоружены и взяты в плен.
Немедленно я и мой помощник были отделены и совершенно изолированы от отряда.
Нас провели под усиленным конвоем на дачу Новицкого, где нам хорошо впаяли по офицерским приемам.
И бросили в пустую комнату, куда ежеминутно приходили офицеры, издеваясь над нами и добиваясь плана нашей работы».
полк. Кришевскій:
«События начались неожиданно.
В Евпатории офицерский патруль задержал рабочего, известного большевика, участника севастопольских убийств, и расстрелял его на месте».
Алексей Сапожников:
«Вскоре за городом, в песке, коим славится евпаторийское морское побережье, был обнаружен труп местного лидера большевиков Караева, по национальности еврея, по специальности портного.
Говорили, что на трупе остались следы пыток, ноги были заломлены за плечи – убийство приписывали членам евпаторийской офицерской организации.
Чувствовалось, что надвигается гроза».
.
______________________________.
II. «Дело Караева»
тов. В. Елагин:
«Председателем Совета был т. Дмитрий Караев, редкий энтузиаст, честнейшей дущи человек, не знавший никаких компромиссов.
По профессии он был маляром.
До революции очень и очень увлекался толстовством, но революция все в нем перевернула вверх дном и он отдался ей всецело и безраздельно».
Алексей Сапожников:
«То, что он называет Караева маляром, а не портным, как это было на самом деле, – на первый взгляд может показаться не столь важным, но, думаю, все же и это не случайно.
Маляр – это рабочий, представитель организованного пролетариата, а портной – больше ремесленник, индивидуалист, частник, от которого недалеко и до мелкой буржуазии.
Большевики строго следили за этим, когда мифологизировали те или иные личности, а Караев принадлежал к таковым, хотя и невысокого регионального масштаба.
Опережая события, скажу, что вскоре после установления советской власти останки Караева были перенесены в центр Евпатории, в сквер на Лазаревской улице, а сама улица переименована в Караевскую».
тов. Терпигорев:
«Когда фракция узнала о нашей участи, она срочно поручила члену фракции—председателю исполкома тов. Караеву—отправиться 'разыскать нас и узнать, что с нами сталось.
Прибыв в штаб евпаторийской офицерской роты, он обратился с требованием нашего освобождения.
Но ему дали короткий ответ: до ночи продержали в заключении, а потом, скрутив руки и ноги и притянув их веревкой к голове, живым зарыли в песок на берегу моря».
тов. В. Елагин:
«26/13-го января рано утром в Совете и Парткоме стало известным, что офицерские отряды окружили батареи, арестовали артиллеристов-солдат и пешим порядком направляют их в Симферополь.
Положение создалось отчаянно трудное. Ясно было, что своими силами справиться с белогвардейцами мы, безусловно, не сможем.
Однако, председатель Совета и Военревкома т. Караев решил на свой страх и риск попытаться дипломатически, силою слова, заставить белогвардейцев остановить свое наступление.
Это было безумием.
Тов. Караев настоял на своем и один отправился на батареи, находившиеся на берегу моря, за городом, в дачном районе.
Больше мы его не видали.
Неустрашимый борец революции, вождь евпаторийских рабочих, как вскоре стало известным, погиб мучительной смертью, исполняя свой долг.
27/14-го утром, видя, что т. Караев не возвращается, Военревком, вполне основательно предположив, что за гибелью председателя Совета (в чем сомневаться не приходилось) последует разгром и самого Совета, решил просить Севастополь о помощи.
Кто-то помчался туда на моторе, добытом у летчиков, как- будто тов. Турецкий.
Развязка приблизилась.
Белогвардейцы почувствовали, что она не будет в их пользу.
И вот, 27/14-го ночью, на паровозе, на мажарах и пешком они потянулись на север, прямо к Джанкою, минуя Симферополь, о котором уже ходили для них зловещие слухи».
Алексей Сапожников:
«Апологет деяний «великого октября», Сельвинский, чтобы хоть как-то уравновесить жесткость большевиков, «вспоминает», что белые, то есть офицеры, будто бы тоже «собирались» и даже провели свою «Варфоломеевскую ночь», выразившуюся в … аресте и заключении в тюрьму местных большевиков.
Я такого «не помню», хотя и допускаю, что такой факт мог быть.
Но он, этот арест, если и производился, то наверняка легитимно – силами городских властей, а не Выграном или Новицким.
И, кроме того, от посадки в тюрьму до Варфоломеевской ночи с убийствами без следствия и суда – дистанция действительно огромного размера.
«Вспомнив» одно, Сельвинский «забыл» другое: что ко времени событий в Евпатории, в Севастополе уже происходили Варфоломеевские ночи, и из Севастополя пришло это выражение».
тов. Юрий Гавен:
«Хорошо помню эту знаменательную ночь.
Сижу в Чесменском дворце в кабинете Председателя военно-революцыонного комитета и читаю только что полученные оперативные сводки»
тов. Предревкома Турецкий:
«В Евпатории офицерский отряд, с полковником Вигранд во главе, захватил арсенал и береговую батарею.
Комиссар батареи и 1 артиллерист убиты.
Офицерами же арестован и зверски замучен евпаторийский Предревкома тов. Караев.
Необходимо немедленно прислать обещанный крейсер с десантом.
Спасайте евпаторийский пролетариат от погрома палачей Вигранда; спешите.
Председатель евпаторийского парткома Турецкий».
тов. Василий Малышкин:
«Из Евпатории только что дошла новость: офицерская шайка схватила там и замучила насмерть председателя Совета, большевика Караева.
Тело его, выброшенное на улицу, было неузнаваемо, все в пулевых и штыковых ранах, спинной хребет переломлен так, что затылок касался ног...»
.
______________________________.
III. Вбивство Караева
тов. Сельвинский:
«В Евпатории тем временем начались аресты.
Контрразведчики, сопровождаемые эскадронцами, врывались в квартиры, указанные в списках, и уводили арестованных на дачу «Вилла роз», штаб-квартиру Выграна.
«Варфоломеевская ночь» разразилась гораздо раньше, чем ее ожидали.
Все еще надеясь на закон, Караев решил пойти к Выграну, потребовать от него ответа.
Он надел единственный свой выходной костюм цвета маренго, рубашку с крахмальной манишкой, серый галстук и серую шляпу.
Жена прошлась по костюму щеткой и сказала:
— В добрый час.
Они поцеловались, и Давид бодро и даже молодцевато пошел разыскивать Выграна.
Наивность в начале революции была порой свойственна даже и некоторым великим людям.
Караев шел, постукивая каблуками.
Он шептал про себя первые слова будущей беседы с Выграном:
— Какое вы имеете право, господин полковник…
Вот он прошел мимо «Дюльбера» и вскоре очутился у ворот серой дачи «Вилла роз».
— Я к полковнику Выграну! — бросил он часовому с таким видом, что часовой чуть не взял «на караул».
— Постойте! Вы кто такой? — спросил подошедший к ним начальник наружной охраны капитан Новицкий.
— Я председатель Евпаторийского военно-революционного комитета.
Новицкий растерялся.
— Проводите меня к Выграну! — потребовал Караев.
Капитан готов уже был подчиниться властному голосу, но в этот момент к ним подошел прапорщик Пищиков.
— Это Караев! — закричал он в испуге.— Самый страшный большевик города. Бейте его!
Пищиков с размаху ударил Караева в лицо.
Новицкий бросился на подмогу.
— Бей его! Чего стоишь? — закричал он часовому.
Часовой вздрогнул, потоптался на месте, крякнул, матюкнулся и принялся действовать прикладом.
Караев лежал на боку.
Он тихо стонал.
Изо рта пузырилась кровь.
Капитан ногой опрокинул его на спину.
Теперь стало видно, что у Караева выхлестнут глаз и выбиты зубы.
Очнувшись, он стал надрывно кашлять, захлебываясь кровью.
Капитан, тяжело дыша от усталости, вдруг увидел сторожа Рыбалко, обслуживавшего «Виллу роз».
— Мешок принеси! Живо! И веревку!
Капитан и прапорщик накинули на шею Караева петлю, притянули голову к ногам, скрутили и, надев на него мешок, поволокли к пляжу.
По дороге Новицкий, достав лопату, изо всех сил врезал ее в свою жертву.
В мешке что-то хрустнуло. Когда притащили Караева к морю, он еще дышал.
Стали рыть могилу. Караева бросили в мокрую яму и засыпали живого.
— Нет, вы подумайте! — возмущенно говорил капитан прапорщику на обратном пути.— Посмел явиться! Лично! Важная птица! А? Только подумайте! Наглость какая!..
Ему было стыдно перед Пищиковым».
тов. В. Елагин:
«В тот же вечер, или в ту же ночь, точно сказать не смогу, мы узнали нечто о пропавшем Караеве от 2—3 солдат-батарейцев и от сторожа дачи, где помещался штаб офицерских отрядов.
Этих солдат не увели еще с батареи, когда туда явился тов. Караев.
Он сейчас же стал говорить, по обыкновению, пламенно, вдохновенно и смело.
От имени Совета предложил он вооруженным офицерам освободить арестованных артиллеристов и уйти с батарей.
Офицеры стали над ним издеваться.
А один из них, капитан Новицкий, ударил его прикладом и с матерной бранью заорал во все горло:
— Сволочь: Жидовская морда! Молчать! Ишь разошелся! Ведем его в штаб!
Гремя оружием, палачи окружили Караева и повели.
Караев был бледен, но совершенно спокоен и крикнул солдатам:
— Прощайте, друзья!
Сторож вышеназванной дачи рассказал, что группа офицеров 26/13-го утром привела к воротам дачи бледного, окровавленного человека, ему неизвестного.
Человек этот все время твердил:
— Вы не имеете права, — а господа офицеры злобно смеялись.
Затем его ввели в дом.
Не помню, тут же или несколько позже, сторож услышал там выстрелы, нечеловеческие дикие крики страданья и боли, многоголосый говор и шум.
Потом все затихло.
Приведенного бледного человека больше он не видал.
Конечно, это был никто иной, как тов. Караев.
С утра решили выйти на поиски».
Алексей Сапожников:
«Конечно, Сельвинский не мог пройти мимо личности лидера евпаторийских большевиков в 1917 г. Караева.
Кто убил Караева, тогда никто не знал, никакого следствия не было, да, наверное, в тех условиях и быть не могло.
Сельвинский же утверждает, что его физическим убийцей являлся капитан Новицкий.
Пусть это лежит на совести писателя: я же уверен, что ни Выгран, ни Новицкий такой уголовщиной лично не занимались.
Сельвинский называет полковника Выграна начальником гарнизона Евпатории, но он таковым никогда не был.
Он приехал в Евпаторию с семьей, что называется домой, на лечение после тяжелого ранения на фронте и, увы, застрял.
Никакого официального положения он не занимал и, если и считался главой местных офицеров, то только как старший по чину (генералов в Евпатории, по-моему, тогда просто не было).
Сельвинский изображает Выграна пытающимся удрать от высаживающихся севастопольских матросов на Фиате.
Это ерунда, поскольку во всей Евпатории, во-первых, была только одна автомашина - и не Фиат, а Шевролэ, а, во-вторых, эта машина принадлежала не Выгранам, а каким-то приезжим».
тов. В. Елагин:
«Кажется, 23/10—25/12 января начгар Евпатории Выгран был почему-то отозван в Симферополь.
И на его место назначен его помощник, фамилию коего, к сожалению, не помню».
Алексей Сапожников:
«Полковник Александр Николаевич Выгран, артиллерист, уроженец Евпатории, известный каждому евпаторийцу, высокого роста, атлетического сложения, горбоносый, брюнет, немного восточного типа.
Как-то раз я видел его верхом – он прямо «просился» на картину.
Выгранов, как я уже писал, знали все.
Для меня же, выросшего в Петербурге, в казармах лейб-гвардии Павловского полка (там служил мой отец) и знавшего, что представляют собой настоящие военные, Выгран был примером офицера.
Говорили, что именно Выгран был главой евпаторийской офицерской организации, а Новицкий - его начальником штаба.
Капитан Новицкий назван Сельвинским «начальником наружной охраны»; спрашивается кого и чего?
Новицкий был местный житель, ему принадлежала большая каменная дача в Новом городе; думаю, что она существует и ныне.
Новицкий, подобно Выграну, недавно вернулся с фронта и был, так сказать, частным лицом; и только молва называла его начальником штаба городской офицерской организации».
.
______________________________.
IV. Десант, розплата і помста
Дело No 56
ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ
СВЕДЕНИЯ
о злодеяниях большевиков в г. Евпатории
Вечером 14 января 1918 года на взморье вблизи Евпатории показались два военных судна - гидрокрейсер "Румыния" и транспорт "Трувор".
На них подошли к берегам Евпатории матросы Черноморского флота и рабочие севастопольского порта.
Утром 15 января "Румыния" открыла по Евпатории стрельбу, которая продолжалась минут сорок.
Около 9 часов утра высадился десант приблизительно до 1 500 человек матросов и рабочих.
К прибывшим тотчас присоединились местные банды, и власть перешла в руки захватчиков.
тов. Терпигорев:
«В ночь на 28/15 января у золотопогонников была сильная тревога; оказалось, что это было их отступление.
Около двух или трех часов ночи нас вывели во двор под конвоем, но последний вскоре исчез, и мы, воспользовавшись всеобщим смятением, незаметно скрылись.
В пять часов утра 15 января я прибежал в свою квартиру.
По пути я заглянул в гостиницу Бейлера, но там никого не нашел из членов фракции, а на улицах города видел только убегавших офицеров.
На рассвете я поспешил к Матвееву на Бакчалык.
Выйдя на берег моря, я увидел на горизонте какой- то дымок».
тов. В. Елагин:
«28/15 января рано утром с моря раздались орудийные выстрелы.
На горизонте были видны силуэты двух кораблей.
Все были в недоумении, кроме некоторых членов Ревкома.
Только эти последние знали, что корабли эти—помощь из Севастополя; что по прибытии к Евпаторийскому берегу с них слетел гидроплан на разведку; что моряки при отлете условились: если он через час не вернется обратно, значит, в городе белогвардейцы—необходим артиллерийский обстрел.
Разведчики связались с частью Ревкома, но гидроплан, вследствие противной волны, не смог улететь обратно в назначенный срок,—и в город, главным образом, в богатые высокие дачи, полетели снаряды.
Когда гидроплан, наконец, поднялся, обстрел прекратился.
Пострадавших было что-то немного—убито и ранено 2-3 случайных прохожих».
Алексей Сапожников:
«Мы, двое-трое ребят, стояли на улице против ворот дачи и наблюдали за полетом какого-то самолета.
Вдруг появляется Ахиллес Дмитриевич и кричит с перекошенным от настоящего или деланного страха лицом:
— Самолет сейчас будет бросать бомбы, разойдитесь! Скорее! И больше одного не собирайтесь!».
тов. Терпигорев:
«Через некоторое время, с восходом солнца, подошли два траллера и начали обстреливать из орудий те пункты города, где находились штабы белогвардейцев.
Но было уже поздно.
Под грохот орудий быстро сбежались на берег моря члены фракции большевиков и выкинули красный флаг.
Через час подошло военное судно крейсер ,,Румыния" под командой комиссара крейсера т. Куликова».
тов. Мороз:
«Всего было произведено 26 шестидюймовых залпов на дистанции дальности боя полевой артиллерии, которая находилась на берегу.
В момент обстрела десант уже высаживался, и с моря было ясно видно, как узкой лентой растянулись бойцы-рабочие по берегу на расстоянии 2—3 верст, двигаясь к Пересыпи.
Спустя небольшой промежуток времени, десант начал входить в окраину города.
Впоследствии выяснилось, что в этот момент произошла перестрелка у гостиницы „Орел“, которая была вызвана провокационными выстрелами офицеров, засевших на аэродроме и в некоторых домах окраины.
Снаряды сделали свое дело: первые залпы, открытые с рассветом по городу, произвели переполох среди белогвардейцев и буржуазии, которые разбежались и запрятались. Впоследствии большевикам пришлось их с большим трудом разыскивать.
Как только десант начал входить на окраину города, эскадра приблизилась к Карантинному Мысу, подошла к нему вплотную, здесь на пристани быв. Ропит'а был замечен красный флаг наших партийцев.
Этот факт говорил за то, что город в наших руках, хотя десант еще полностью не вошел в город.
Это было около 8 часов утра».
тов. В. Елагин:
«Во время обстрела члены партии, рабочий Ф. Чирков и летчик Гехтман, взяли мотоциклет и помчались в дачный район на поиски тела Караева.
Они боялись, чтобы офицеры, отступая, его не взяли с собой.
В даче, занимаемой штабом белогвардейцев, было тихо и пусто.
После долгих и тщательных поисков товарищам удалось отыскать следы многочисленных ног, идущие по садовым дорожкам вглубь сада.
Следы привели их к ограде, а оттуда на берег моря, к свеже-зарытой и затоптанной яме.
Кажется, рядом валялась забытая кем-то лопата.
Товарищи поняли, что здесь лежит дорогой тов. Караев, что в живых его нет, что все надежды напрасны.
В волнении они разрыли могилу.
Труп вождя был ужасен.
Он носил следы побоев, штыковых и пулевых ранений, спинной хребет был переломлен и согнут так, что голова приходилась к ногам.
Впоследствии врачи констатировали, что смерть произошла не от ран, а исключительно от перелома хребта.
Значит, в момент совершения казни, достойной средневековых застенков, Караев был жив и, быть может, даже в сознании.
Чирков и Гехтман достали подводу, положили на нее тело Караева и направились в город, окруженные гневной, зовущей к мести толпой».
тов. Мороз:
«Тотчас же с гидро-крейсера „Румыния" был спущен моторный катер и вооруженные матросы, под командой Куликова, направились к пристани бывшего Ропит'а.
Выйдя на улицу, они столкнулись с небольшим отрядом 10—15 чел. под командой т. Доцник.
Обменявшись с ним своими военными задачами, Куликов на катере возвратился на крейсер и сообщил, что белые бежали и убили предсовета т. Караева.
На катере был снаряжен вновь вооруженный отряд на этот раз для поисков тела т. Караева.
В то же время на летучем митинге у здания быв. Ропит'а был выставлен ультиматум гражданам г. Евпатории об указании места нахождения тела Караева.
Вскоре оказалось, что меры к розыску тов. Караева были приняты активом евпаторийских партийцев.
И труп его был найден членом партийного комитета т. Ф. Ф. Чирковым на берегу моря у штаба белых (против дачи Гирса) и доставлен на пристань РОПИТ'а».
тов. В. Елагин:
«А там, после обстрела, Приморский бульвар и главная улица, названная впоследствии Караевской, кишмя кишели черной шумящей толпой.
И громкие клики приветствий гремели, то затихая, то разгораясь, навстречу десанту матросов и нашим красногвардейцам, уже успевшим вооружиться брошенным офицерами оружием.
Отряды и толпы народа — все двигались к пристани Ропит, где расположился Ревком, в здании таможни и морского агентства, на флагштоке которого уже развивалось красное знамя.
Вскоре матросы и красногвардейцы были разосланы группами по 3—4—5 человек по дачам и городу на поиски оружия и разбежавшихся белогвардейцев.
И в том, и в другом недостатка не оказалось.
Оружие тащили охапками. Т.т. Эпштейну и Якову Гриншпуну удалось разыскать даже несколько пулеметов».
тов. Мороз:
«В тот же день началось вылавливание оставшихся главарей белогвардейцев, и первым из них был доставлен штабс-капитан Нейман.
Кроме того, к концу дня было доставлено тт. Слепченко Н. Д., Тимофеевым и отрядом матросов и рабочих еще около 200 человек.
Чистка города продолжалась целый день и всю ночь».
Алексей Сапожников:
«В 20-х числах января, как-то утром, около 9 часов, с моря раздался выстрел, затем еще несколько, снаряды рвались над городом.
В море стояли три корабля.
Оказалось, что из Севастополя пришли наводить порядок в Евпатории миноносец «Фидониси» с транспортами «Румыния» и «Трувор».
С них был спущен матросский десант, немедленно занявшийся арестом офицеров.
Матросами сразу были арестованы
– полковник Александр Николаевич Выгран,
– капитан Литовского полка Адам Людвигович Новицкий, местный крупный дачевладелец,
– два молодых офицера, сыновья директора местной гимназии Самко, только накануне вечером приехавшие домой из действующей армии,
– и еще десяток-другой офицеров; видимо, по заранее заготовленному списку». .
______________________________.
V. Вбивство Новицького й Сеславина
тов. Мороз:
«В тот же день 28/15 января был доставлен и главарь всей белой шайки капитан Новицкий.
Интересны подробности ареста этого главаря.
Отряд, под командой товарища Слепченко и Тимофеева из вооруженных матросов, искали его на его собственной даче.
Но оказалось, что он спрятался в подполье соседней дачи, при чем местопребывание было указано его же служащими кухаркой и поваром.
Ненависть рабочих к Новицкому дошла до того, что он был бы растерзан толпой, и только вооруженный отряд вырвал его из рук толпы.
При чем все же ему были нанесены побои».
Дело No 56
Так, при задержании капитана Литовского полка Адама Людвиговича Новицкого ему были нанесены тяжкие побои и причинены острорежущим орудием две глубокие раны в полость живота, после чего он был в числе других утоплен в море.
Алексей Сапожников:
«Как рассказывал потом один из матросов карательного отряда – капитан Новицкий, живший в собственной даче, на окраине так называемого нового города, решил не сдаваться.
И, пока хватало патронов, отстреливался, выведя из строя несколько человек своих преследователей.
Однако, и сам он был ранен.
Он не успел застрелиться, его схватили – в тот же день вечером он был живым брошен в топку корабельного котла».
полк. Кришевскій:
«На рейд вошли два транспорта (один — «Румыния», название другого не помню) и открыли огонь по городу и, в частности, по даче, где собирались офицеры у штабс-ротмистра Новицкого.
Слабый офицерский отряд разбежался, матросы высадили десант, заняли город и арестовали всех офицеров, которых нашли в городе, отправив их в трюм транспорта «Румыния».
Наутро все арестованные офицеры (всего 46 человек) со связанными руками были выстроены по борту транспорта и один из матросов ногой сбрасывал их в море, где они утонули.
Эта зверская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дети, жены…
Все это плакало, кричало, молило, но матросы только смеялись.
Ужаснее всех погиб штабс-ротмистр Новицкий, которого матросы считали душой восстания в Евпатории. Его, уже сильно раненного, привели в чувство, перевязали и тогда бросили в топку транспорта «Румыния».
Среди офицеров был мой товарищ, полковник Сеславин, семья которого тоже стояла на берегу и молила матросов о пощаде. Его пощадили — когда он, будучи сброшен в воду, не пошел сразу ко дну и взмолился, чтобы его прикончили, один из матросов выстрелил ему в голову…
Дело No 56
За три дня, 15, 16 и 17 января, на транспорте "Трувор" и на гидрокрейсере "Румыния" было убито и утоплено не менее 300 человек.
В числе других были утоплены: подполковник Константин Павлович Сеславин, помещик Порфирий Порфириевич Бендебер, граф Николай Владимирович Татищев, штабс-ротмистр Федор Федорович Савенков, штабс-капитан Петр Ипполитович Комарницкий, полковник Арнольд Валерианович Севримович, подполковник Евгений Алексеевич Ясинский, жена инженера Мамай (по первому мужу Крицкая), подполковник Николай Викторович Цвиленев, титулярный советник Александр Владимирович [...]лицкий, штабс-капитан Николай Романович Лихошерстов, подпоручик Александр Владимирович Гук, подпоручик Константин Викторович Хмельницкий, граф Владимир Николаевич Мамуна (он погиб геройски, изобличая большевиков), полковник Александр Николаевич Вытран и много-много других..
______________________________.
VI. Вбивство Виграна
тов. Мороз:
Вечером того же 15 января прибыл бронепоезд под командой товарищей Немича и Батько из Симферополя.
Поезд доставил пойманного в Сарабузе начальника гарнизона Евпатории полковника Выграна, который был помещен на гидро-крейсер „Румыния".
Общее число изъятых белогвардейцев и буржуазии дошло до 500 человек.
Изъятие остальных элементов белой гвардии, а также и чистка всего города от уголовщины и поддержание порядка, было поручено товарищам Петрову и Доцнику».
Алексей Сапожников:
«Тех, кого не сожгли в топках, выбросили в море с балластом, привязанным к ногам, обычно в качестве такового использовали колосники.
Их тела потом долго качались на глубине, пока веревки не перетирались, и трупы не всплывали.
Выграна, по словам того же матроса, расстреляли на палубе транспорта «Румыния».
Держал себя он очень достойно и, стоя перед экзекуционным взводом, вынул из кармана золотой портсигар и закурил папиросу.
Палачи не посмели ему помешать. Затем он бросил портсигар в море и крикнул:
«Ну, стреляйте!!!»…
Всю весну семьи убитых ходили по берегу, в особенности после штормов, в надежде, что море выбросит тело близкого им человека.
Так жена и дочь Выграна наткнулись на пляже на тело их мужа и отца, опознанного ими не по лицу, которое было обезображено, а по родимому пятну на груди.
Это произвело на всех гнетущее впечатление, поскольку Выгранов, как я уже писал, знали все.
тов. Терпигорев:
С высадившимся десантом мы начали разыскивать оставшихся офицеров.
Началось вылавливание оставшихся наших врагов: эта работа продолжалась до 30/17 января».
Дело No 56
Первые три дня вооруженные матросы с утра и до позднего вечера по указанию местных большевиков производили аресты и обыски, причем под видом отобрания оружия отбирали все, что попадало им в руки.
Арестовывали офицеров, лиц зажиточного класса и тех, на кого указывали как на контрреволюционеров.
Арестованных отводили на пристань в помещение Русского общества пароходства и торговли, где в те дни непрерывно заседал временный военно-революционный комитет, образовавшийся частью из прибывших матросов, а частью пополненный большевиками и представителями крайних левых течений г. Евпатории.
Обычно без опроса арестованных перевозили с пристани под усиленным конвоем на транспорт "Трувор", где и размещали по трюмам.
За 3-4 дня было арестовано свыше 800 человек.
Обхождение с арестованными было наглое, грубое, над ними издевались и первый день им ничего не давали есть.
Бывали случаи, когда при задержании наносили раны и избивали до потери сознания.
Глумлениям над этими жертвами не было предела, от них отобрали все ценное, перед увозом перевели в одну камеру, объявили, что сейчас всех уничтожат, дали им возможность написать предсмертные записки, но по назначению не передали.
Тела всех убитых в эту ночь были брошены с пристани в море, причем к ногам были привязаны тяжести, чтобы тела не всплывали.
Алексей Сапожников:
Прибывшие из Севастополя заплечных дел мастера в течение нескольких дней показывали местным деятелям, как надо практически проводить Варфоломеевские дни и ночи и как расправляться с «врагами революции».
В первый день высадки, к вечеру, уже после ареста офицеров, десантники начали повальные обыски по городу – искали оружье, других офицеров и «подходящих буржуев».
Обыски производились группами – из матросов, прибывших из Севастополя, и местных большевиков.
Ученики оказались способными.
И уже после возвращения карательной экспедиции в Севастополь они своими силами провели в Евпатории несколько дополнительных ночей такого рода, быстро войдя во вкус своей «работы».
Хотя городской ревком заседал перманентно, хотя иногда он и взывал к соблюдению «революционной законности», Варфоломеевские ночи повторялись и повторялись.
Теперь уже не было кораблей, куда можно было вывозить арестованных для убийства, местом расстрелов стала городская свалка, а в отдельных случаях задержанных выводили на улицу и убивали тут же у дома.
Все это происходило ночами, по-видимому, днем даже профессиональным убийцам эта бойня безоружных людей казалась неудобной.
.
______________________________.
VI. Вбивство графа Мамуна
тов. Мороз:
Того же дня была назначена работа комиссии по разгрузке имевшихся арестованных.
Из числа находившихся на судах необходимо отметить белогвардейскую головку, которая была расстреляна.
Это были: начальник гарнизона полковник Выгран, граф Мамуна, граф Татищев, капитан Новицкий, капитан Дубасов, Шишман и другие.
Оставшаяся часть арестованных была переведена в местную тюрьму и передана в распоряжение организованного Ревкома.
Жизнь города начала входить в свою нормальную колею».
Дело No 56
Были трупы с рваными ранами, с простреленными черепами (у графа Владимира Николаевича Мамуна),
с отрубленными руками (у бывшего сыщика Евпаторийской полиции Абдувелли Нурмагом Оглу), с оторванными головами (у вольноопределяющегося Михаила Иосифовича Мельцера).
Были тела с отрубленными головами (у татарина помещика Абиль Керим Капари), с отрубленными пальцами (у помещика и общественного деятеля Арона Марковича Сарача), с перерубленным запястьем (у нотариуса Ивана Алексеевича Коптева), с разбитым совершенно черепом и выбитыми зубами (у помещика и благотворителя Эдуарда Ивановича Брауна).
Алексей Сапожников:
«В эту ночь было арестовано несколько богатых караимов, выловлены еще офицеры – и никто из них домой уж не вернулся…
Эта ночь была названа первой Варфоломеевской ночью в Евпатории.
В числе «контров», не помню, правда, в какую именно ночь по счету, оказался и пользовавшийся большой популярностью среди населения и особенно бедноты, доктор по фамилии Мамуна Владимир Николаевич.
Человек это был хорошо знающий свое дело, жил своим трудом, не обладая никакими имениями или капиталами.
Но за ним почему-то закрепился графский титул, и его часто называли «граф Мамуна».
Это, по-видимому, и решило его судьбу: его вывели из дома и пристрелили прямо на крыльце.
Расправа с ним, сколь совершенно бессмысленная, столь и циничная, сделало его сына ярым белогвардейцем.
Сын был класса на два старше меня, учился в гимназии, и я хорошо помню его в те дни.
Где он оказался после гражданской войны, не знаю».
Дело No 56
В ночь на 24 января из евпаторийской тюрьмы, куда для дальнейшего содержания с пароходов были переведены арестованные, были вывезены на автомобилях и расстреляны 9 человек и среди них: граф Николай Владимирович Клейнмихель, гимназист Евгений Капшевич, офицеры Борис и Алексей Самко, Александр Бржозовский и др.
Установлено, что лица эти были убиты матросом Федосеенко при участии Грубе, Бреславца, Черенкова и других.
Матрос Куликов говорил на одном из митингов, что собственноручно бросил в море за борт 60 человек.
Алексей Сапожников:
Сельвинский в своих воспоминаниях пытается проследить судьбу ряда упоминаемых им лиц.
Некоторые эти судьбы известны и мне.
Например, Сельвинский «заставляет» директора гимназии А.К. Самко эмигрировать в Константинополь, а это явное измышление, ставящее под сомнение и другие его «сведения» такого же рода.
Алексей Кузьмич Самко, после того как севастопольские каратели в первую же ночь своего хозяйничанья в Евпатории убили двух его сыновей, вернувшихся с фронта буквально за день до первой Варфоломеевской ночи в Евпатории, некоторое время держался, но потом стал быстро хиреть и, наконец, умер.
Я был на панихиде, видел его в гробу, а хоронили его мы всей гимназией.
Дело No 56
Трудно и почти невозможно было избежать ареста, так как всюду шныряли автомобили с вооруженными "до зубов" матросами.
Матросы эти с вымазанными сажей лицами или в масках разыскивали и арестовывали по указаниям местных жителей скрывавшихся офицеров и всех заподозренных в контрреволюции.
На офицеров комиссия определенно смотрела как на контрреволюционеров.
Командир "Румынии" матрос Федосеенко, бывший председатель этой комиссии, часто говорил: "Все с чина подпоручика до полковника - будут уничтожены".
Сперва всех предназначенных к убийству перевозили на катерах с "Трувора" на "Румынию", которая стояла на рейде неподалеку от пристани.
Казни производились сначала только на "Румынии", а затем и на "Труворе" и происходили по вечерам и ночью на глазах некоторых арестованных.
Казни происходили так: лиц, приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю палубу и там, после издевательств, пристреливали, а затем бросали за борт в воду.
Бросали массами и живых, но в этом случае жертве отводили назад руки и связывали их веревками у локтей и кистей.
Алексей Сапожников:
Был произведен обыск и в нашем доме.
Часы пробили 10 вечера, когда раздался длинный звонок; это звонили с улицы и, как мы потом поняли, сразу во все четыре квартиры (обычно с темнотой дверь на улицу закрывалась на ключ, и, если кто приходил поздно, он открывал дверь или своим ключом, или нажимал кнопку звонка соответствующей квартиры).
В данном случае все были дома и понимали, что это за гости.
Прошло время, пока кто-то снизу открыл дверь.
Обыск начали одновременно в двух нижних квартирах, затем поднялись наверх, и в наших дверях впечатляюще показался перетянутый пулеметными лентами здоровый матрос, за плечами которого виднелась винтовка, а у пояса - кобура с револьвером и две гранаты-лимонки.
Все жители нашей квартиры собрались в передней, все это были женщины, за исключением дяди Володи, и просили не шуметь, чтобы не испугать маленьких ребят, которые уже спали.
Для подкрепления просьб дядя Володя, который был, конечно, в сугубо штатской одежде, вручил грозному моряку бутылку спирта.
Этим все решилось: матрос повернулся к нам спиной, предварительно спрятав бутылку под бушлат, и, когда его компаньоны вышли из соседней квартиры, направляясь к нам, он заявил, что «здесь уже все им проверено», и они все спустились вниз.
Тем для нас и кончился этот обыск; соседи, правда, уверяли, что у них якобы исчезли карманные часы, лежавшие на комоде, но это уж на их совести.
Дело No 56
Казни происходили и на транспорте "Трувор", причем со слов очевидца, картина этих зверств была такова: перед казнью по распоряжению судебной комиссии к открытому люку подходили матросы и по фамилии вызывали на палубу жертву.
Вызванного под конвоем проводили через всю палубу мимо целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое "лобное место" (место казни).
Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладывали на палубу, а затем отрезывали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки, и в таком виде жертву бросали в воду.
После этого палубу смывали водой и таким образом удаляли следы крови.
Казни продолжались целую ночь, и на каждую казнь уходило 15--20 минут.
Во время казней с палубы в трюм доносились неистовые крики, и для того, чтобы их заглушить, транспорт "Трувор" пускал в ход машины и как бы уходил от берегов Евпатории в море.
(Настоящий акт основан на данных, добытых Особой комиссией с соблюдением правил, установленных Уставом уголовного судопроизводства).
.
______________________________.
VII. Хто вбив Караева?
Кілька об’єктів в Євпаторії – вулиця, сквер, одного часу і санаторій – носили ім’я Караєва. Від радянських часів до сучасності гіди повідомляють туристам жахливі подробиці того вбивства.
Вбивство приписується білогвардійцям.
Людина, яка пішла на переговори з «білими», була вбита по-звірячому. Потім її трупом нажахали натовп, і це стало сигналом для вбивства близько 800 людей.
Хто ж насправді вбив товариша Караєва?
Я дав собі можливість порівняти деталі вбивства (чи огляду трупу) надані радянськими діячами, та методи вбивства, які прямо в ті дні практикували революційні матроси Севастополя.
Мені здається, що «почерк» в обох випадках один.
А можливо, се моя фантазія.
Дело No 56
На некоторых трупах, выбрасываемых морем, при судебно-медицинском осмотре было обнаружено, что в том месте на шее, где была веревка, сохранилась странгуляционная борозда, что указывало на удушение.
Сельвинский:
«Капитан и прапорщик накинули на шею Караева петлю, притянули голову к ногам, скрутили и, надев на него мешок, поволокли к пляжу. Когда притащили Караева к морю, он еще дышал. Караева бросили в мокрую яму и засыпали живого».
Дело No 56
С одним из расстрелянных - Бржозовским - произошел такой случай: когда тело его подтягивали к приготовленной могиле, он, будучи только ранен, приподнялся и просил не добивать, но Федосеенко лично его пристрелил.
тов. Терпигорев:
«Скрутив руки и ноги и притянув их веревкой к голове, живым зарыли в песок на берегу моря».
Дело No 56
«Было установлено, что перед расстрелом жертв выстраивали неподалеку от вырытой ямы и стреляли в них залпами разрывными пулями, кололи штыками и рубили шашками. Зачастую расстреливаемый оказывался только раненым и падал, теряя сознание, но их также сваливали в одну общую яму с убитыми и, несмотря на то, что они проявляли признаки жизни, засыпали землей. Был даже случай, когда при подтаскивании одного за ноги к общей яме он вскочил и побежал, но свалился заново саженях в двадцати, сраженный новой пулей».
тов. Василий Малышкин:
«Тело его, выброшенное на улицу, было неузнаваемо, все в пулевых и штыковых ранах, спинной хребет переломлен так, что затылок касался ног...»
Дело No 56
«Помимо этого связывали и ноги в нескольких местах, а иногда оттягивали голову за шею веревками назад и привязывали к уже перевязанным рукам и ногам (подобный случай был с утопленным на "Румынии" капитаном гвардии Николаем Владимировичем Татищевым)».
тов. В. Елагин:
«Спинной хребет был переломлен и согнут так, что голова приходилась к ногам. Впоследствии врачи констатировали, что смерть произошла не от ран, а исключительно от перелома хребта. Значит, в момент совершения казни, достойной средневековых застенков, Караев был жив и, быть может, даже в сознании».